Наталья слушала, и смотрела на исходившее от Максима мягкое сияние, и верила каждому слову, и чувствовала, как наполняется понемногу ее душа. Нет, веры не прибавляется, о любви и думать страшно, но надежда — на что? — странно греет сердце.
К концу рассказа горло Максима пересохло, он залпом выпил свое остывшее вино и сказал, что она, Наталья, — первый человек, которому он смог исповедаться. Так и выразился — исповедаться. Даже больше, добавил он: не смог не исповедаться. Спасибо вам, Наталья Васильевна, и простите за беспокойство. До свидания. Он собрался встать, а Наталья тихо сказала: останьтесь, пожалуйста, Максим Юрьевич. И, продолжая смотреть на его ауру, рассказала о своей жизни, прошлой и нынешней.
Так все и началось. Они пришлись друг другу идеально. Когда Наталья думала об этом, ей представлялся большой шар, разрезанный на две части, да разрезанный замысловато — уж никак не на две одинаковые половинки. И вот эти две части сошлись, и образовалось единое целое.
Они не стали ни регистрировать свой союз в городской управе, ни, тем более, венчаться. Максим не считал это возможным, и она понимала. Ребенка Наталье хотелось очень, но и становиться здесь отцом Максим себе не позволял. Единственное, чего Наталья добилась — его согласия не предохраняться (и как Бог даст) накануне сильных гроз, в которые Максим неизменно переодевался в свою, как он выражался, спецодежду, брал фляжку «Плиски» — Наталья помогла найти ее с помощью Всемирной Сети — и, явно страдая, уходил в Природный Парк. Таких попыток было уже восемь, и каждый раз он возвращался, мокрый, измученный, виноватый, и Наталья, переполненная жалостью, любовью, ужасом, делала так, чтобы ребенок не появился. Это просто — прижать инъектор, наполненный дорогим, но эффективным средством, к запястью, надавить на кнопку… Да, просто…
Теперь она сидела в своей — их — кухне и думала: завтра гроза. Девятая.
Послышались его шаги. Максим подошел к Наталье сзади, поцеловал ее волосы, сел напротив.
— Чаю хочешь? — спросила Наталья.
Он отрицательно покачал головой.
— Пойдешь? — спросила она.
— Да. Завтра.
— Как рассказывал — с Румянцевым и Устиновым?
— С ними. Да, Наташ, — Максим заговорил по-деловому, нарочито бодро, — я всё подготовил. По текущим делам Никита Бармин полностью в курсе. Толковый, кстати, малый, ты, если что, его управляющим ставь, без сомнений. По перспективным — бумаги в сейфе, ключ — где обычно. Там насчет корпоративных праздников для «Трансгаза» обрати внимание, очень вкусная история.
— Не надо, милый, — глухо произнесла она. — Я же все знаю… Не беспокойся…