И они уехали. А Наташа осталась.
Она посмотрела на часы. Что ж, двадцать минут прошло. Пора и ей.
Прислушалась к себе. Действительно, свежа и собранна.
Выехав из ворот, она свернула направо — через Центр ехать ни к чему — и погнала «Нагель» по Южной Набережной. Выбралась на маленькую верхнемещорскую рокаду, две минуты, левый поворот — и авто помчалось к Природному Парку по дороге, обсаженной липами.
Вот и площадка. От капота румянцевского внедорожника шел пар — мотор еще не остыл, а воздух так и набухал влагой.
Наташа поднырнула под шлагбаум и уверенно зашагала по просеке, присыпанной мелким гравием. Она хорошо знала этот путь, и заветную полянку Максима тоже знала…
Полчаса быстрой ходьбы — и сойти на ведущую вправо тропинку.
Сколько грибов… Это за грибами он пришел сюда восемь лет назад…
Начался дождик. Птицы примолкли.
На ближних подступах к поляне Наташа сбавила темп. Теперь она шла медленно и бесшумно.
Потом и вовсе — пригнулась и стала двигаться, как в рапидной съемке.
Пришла. Из-за этих кустов все — почти как на ладони.
Затаила дыхание.
Мужчины стояли под дубом и тихо разговаривали. О чем — не разобрать. Только однажды донесся громкий возглас Максима: «Да идите вы!» И дружный смех, сразу же, впрочем, оборвавшийся.
Румянцев обнял Максима, прижал к себе, потом резко отпрянул и занял место у своей аппаратуры: в центре поляны красовался раскладной столик с портативным вычислителем, рядом с ним — давешняя коробка на треноге.
Устинов ткнул Максима кулаком под ребра, получил в ответ. Обнялись неловко — мешали замысловатые громоздкие очки, болтавшиеся на шее у подполковника.
Подполковник встал рядом с аппаратурой, надел очки на лицо.
— Ну, — звучно сказал Максим, — за Наталью вы мне отвечаете! А с полицией уж как-нибудь без меня разберетесь… У вас же, у каждого, полномочия… Ох-хох-хох… Давненько не лазил…
Он ловко взобрался на дуб, устроился на толстой ветке, покачался на ней, замер.
Дождь усилился. Поднялся ветер, вокруг потемнело. Наташа различила ауру вокруг Максима.
Ветер утих было, но тут же возобновился пуще прежнего, перешел в серию сумасшедших порывов.
Небо сделалось почти черным, и вода лилась с этого неба сплошным потоком.
И наконец, небо ударило.
Наташа на мгновение ослепла.
Когда зрение вернулось, она увидела, как Федор ловит падающее с дуба тело. Принимает его на руки, затем на корпус, мягко валится спиной на траву, перекатывается, поднимается на ноги.
А тело лежит.
Наверное, уже можно не прятаться, решила Наташа.
Устинов повернул голову и посмотрел прямо на куст, за которым укрывалась женщина. Когда Наташа вышла на поляну, он открыл рот, собравшись что-то крикнуть, но промолчал.