— Балласт... — тихо повторяет он, и в этом слове слышится эхо его собственной жизни. — Знакомая тема. Когда ты единственный, кто реально что-то делает, все остальные вдруг становятся «вдохновителями», «музами» или просто теми, кто в тебя верит. А на деле они просто едут на твоём топливе, пока ты не сгоришь дотла.

Он сжимает пальцы в кулак, и я вижу, как по его лицу пробегает тень старой обиды. Наверное, он вспоминает родителей, которые предпочли уехать в другую страну, чем пытаться понять сына, чей характер не вписывался в их идеальную картинку.

— Знаешь, — говорит он почти шёпотом, глядя куда-то мимо меня, — самое паршивое даже не то, что тебя используют. А то, что в тот момент ты сама хочешь в это верить. Хочешь верить, что эти «красивые слова» стоят того, чтобы тащить на себе весь мир.

Он вдруг переводит взгляд на меня, и в его глазах вспыхивает странная, почти защитная ярость.

— А насчёт родителей... — он делает паузу. — То, что они до сих пор пытаются... это либо очень круто, либо очень опасно. В зависимости от того, хотят ли они тебя спасти или просто пытаются вернуть свой «полезный локомотив» на рельсы.

Он вдруг резко меняет тон, возвращаясь к привычному едкому стилю. Видно, что искренность для него — слишком уязвимое состояние, и ему нужно срочно из него выбраться.

— Короче! Хватит этой депрессивной музыки. Мы тут едим роллы и планируем технологический прорыв, а не устраиваем сеанс групповой терапии! — он с силой хлопает ладонью по столу, но делает это аккуратно, чтобы не рассыпать еду. — Давай так: мы сейчас доедаем этот стратегический запас калорий, и ты помогаешь мне вычеркнуть всех слоников из моего блокнота и заменить их на что-то, что не выглядит как зоопарк. Идёт?

— Давай сюда свои записи, я ещё раз посмотрю, — я слегка улыбаюсь и протягиваю руку за блокнотом. — Хоть я и мало понимаю в ваших схемах. У меня была совсем другая специфика обучения.

Марк с готовностью, почти с фанатичным рвением, выхватывает из рюкзака потрёпанный блокнот в чёрной обложке. Он с грохотом вываливает его на стол прямо рядом с коробкой из-под роллов, гордо раскрывая страницу, испещрённую схемами, которые больше напоминают чертежи безумного учёного, чем инженерный проект.

— «Мало понимает»! — он театрально хватается за сердце, притворяясь глубоко оскорблённым. — Мелисса, ты только что призналась, что пыталась снести целый мир! Не прикидывайся, что ты не шаришь в базовых принципах передачи энергии. Магия, электричество, код — это всё просто разные языки одного и того же процесса. Ты просто говорила на «высоком эльфийском», а я пишу на «бинарном».