В последний раз смотрю на него. Теперь он спит спокойно, без той отчаянной хватки в объятиях. Он больше не боится меня потерять, потому что больше не помнит, что я существую.
— Прощай, любимый, — шепчу я, и одна единственная слеза скатывается по щеке, исчезая в сиянии ткани.
Я активирую портал. Воздух вокруг начинает дрожать, становясь вязким и тяжёлым, а затем с резким, оглушительным свистом пространство вокруг меня сминается, словно лист бумаги. Реальность трескается, пропуская в комнату ледяной, пронзительный ветер иного мира. Я чувствую, как эта неведомая сила бесцеремонно вырывает меня из тепла этого номера, из запаха Марка, из всего, что стало мне дорогим. В последнюю долю секунды я вижу, как золотистый свет утра в комнате начинает закручиваться в воронку, засасывая в себя остатки моего присутствия.
Один короткий, резкий рывок — и мир людей схлопывается в крошечную, безжизненную точку.
Секунда. И я оказываюсь в Этерии.
Глава 20.
Родители встречают меня с цветами. Мама плачет, прижимая к себе:
— Доченька, ты как? Мы так скучали...
Улыбаюсь им через силу, чувствуя, как эта маска прирастает к лицу.
— Всё в порядке, мам. Я цела. Всё хорошо.
Стою в центре знакомого зала, окружённая сиянием Этерии, которое теперь кажется слишком ярким, слишком искусственным. Цветы в руках матери пахнут сладостью, но для меня этот запах смешивается с привкусом горечи. Чувствую, как магия в жилах всё ещё пульсирует тем самым теплом, которое он мне передал, и эта связь — единственное, что сейчас удерживает от того, чтобы просто рассыпаться на тысячи сияющих осколков.
Объятия родителей кажутся тесными и душными. Улыбаюсь, и эта улыбка — самая сложная магическая конструкция, которую я когда-либо создавала. Она идеальна. Скрывает всё: и разрыв сердца, и предательство собственной памяти, и ту невыносимую пустоту, которую я оставила там, на Земле.
— Всё в порядке, мам, — повторяю я, и голос звучит ровно, почти механически. — Я просто... немного устала из-за межмирового телепорта. Давно не применяла такую магию.
Пока родители суетятся вокруг, засыпая вопросами о моём пребывании в «изгнании» и рассказывая о последних новостях двора, непроизвольно касаюсь своих губ. Помню всё. Каждый взгляд, каждый саркастичный комментарий, каждую секунду на Земле. Помню, как он смотрел на меня, как дышал мной.
Знаю, что сейчас в другом мире один заносчивый стример просыпается в пустой постели. Будет чувствовать странную, необъяснимую тоску. Будет смотреть видео с «незнакомой девушкой» и ощущать, что в жизни что-то пропало, какой-то важнейший фрагмент кода был удалён из системы. Не зря старалась почти не попадать в кадр. Будет злиться, будет искать причину этого сбоя в собственном мозгу, но никогда не найдёт её.