— Так, всё, хватит драмы, а то я сейчас сам расплачусь от умиления, — отмахивается от моих воспоминаний. — Кажется, наш курьер уже воюет с дверью отеля. Пора переключаться с прошлого на еду, пока «Завтрак султана» не превратился в «Завтрак разочарованного курьера».
Слышу, как шаги удаляются в сторону двери, как хлопает замок и как где-то в коридоре раздаётся его голос — скорее всего, снова что-то доказывает бедному доставщику. Но мне уже всё равно.
Засыпаю. Моментально, будто кто-то просто щёлкнул тумблером в голове.
Сон накрывает тяжело и плотно, как слой серого тумана. Все звуки Стамбула — далёкий гул машин, крики чаек за окном и приглушённые голоса в коридоре — сливаются в один ровный белый шум. Сознание проваливается в глубокую темноту, где больше нет ни изматывающей температуры, ни саднящей боли в горле, ни этой странной, давящей тяжести в груди.
Остаётся только абсолютный покой и тепло пледа, который теперь кажется единственной реальностью во всей этой огромной, шумной и пугающей вселенной.
Я не чувствую, как спустя время дверь снова тихо открывается. Не слышу, как Марк, стараясь не шуметь, входит в комнату с несколькими увесистыми бумажными пакетами, от которых пахнет свежим хлебом, жареным суджуком и крепким кофе. Он замирает на пороге, глядя на меня. Я сплю так глубоко, что даже дыхание становится почти незаметным.
Марк медленно ставит еду на стол, стараясь не создать лишнего шума. Подходит к кровати и на мгновение просто стоит рядом, разглядывая моё лицо, которое во сне наконец разгладилось, избавившись от следов тревоги, лихорадочного жара и бесконечной усталости.
Осторожно поправляет край пледа, сползший с плеча, и тихо, на грани слышимости, произносит:
— Спи уже, катастрофа. Твой завтрак всё равно остынет, а я всё равно буду над тобой издеваться, когда проснёшься.
Он не будит меня — видимо, понимая, что этот сон сейчас важнее любого «Завтрака султана». Вместо этого садится в кресло напротив, открывает ноутбук и начинает тихо монтировать вчерашние кадры. Слышны лишь едва уловимые щелчки клавиш и мерное гудение кулера.
Марк работает, но время от времени бросает короткие, почти неосознанные взгляды на меня — своего самого странного, самого проблемного и самого ценного «соавтора» в этом безумном путешествии.
Глава 12.
Просыпаюсь с чувством голода, будто внутри поселился кто-то маленький, но очень злой. Горло всё ещё немного саднит, но изнуряющая лихорадка отступила, оставив после себя странную лёгкость и пустоту в желудке.
Не глядя, тянусь за телефоном. Включаю экран и несколько секунд просто смотрю на дату и время. До меня не сразу доходит, что проспала целые сутки. Сутки абсолютного небытия.