Вопрос заставляет перехватить дыхание. Но я обещала, поэтому заставляю себя говорить, чувствуя, как голос всё ещё немного дрожит.

— Моя мама... она очень тревожная и заботливая. Больше остальных переживала обо мне, когда выслали сюда. А папа... он строгий. Даже считал, что это правильное наказание, чтобы умерить мою импульсивность. Если бы я их слушала сразу... они ведь говорили, что Келлад им не нравился. Но кто бы слушал? — тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. — Они довольно сильные маги. Папа входит в сотню, а мама... она перестала идти по ранговой лестнице, когда появилась я. Решила, что дочь важнее. Только благодаря папе я когда-то побывала на парящем острове и захотела попасть туда, когда вырасту.

Марк молчит, и тишина начинает давить, становясь почти физически ощутимой. Он не пытается вставить свои привычные пять копеек или разрядить обстановку колкостью. Просто впитывает слова, и я вижу по его взгляду, как он сопоставляет мою историю со своей.

— Классический набор: тревожная мать и отец, который считает, что суровость — лучший учитель, — наконец произносит, и в тоне проскальзывает тень старой, глубоко запрятанной обиды. — Мои предки выбрали путь попроще: вместо того чтобы воевать с моим характером, просто сменили часовой пояс и страну. Видимо, дистанция в несколько тысяч километров казалась им более эффективным методом воспитания, чем попытки понять, что у них в сыне сломалось.

Коротко усмехается, глядя на меня с каким-то странным, общим пониманием.

— Твой старик, конечно, забавно решил, что ссылка тебя «приземлит» и сделает послушной. Но посмотри на себя: всё ещё та же импульсивная катастрофа, только теперь с насморком и в смешном одеяле. В каком-то смысле этот серый мир стал для тебя лучшим убежищем — здесь никто не ждёт соответствия статусу «элиты».

Вдруг тянется к пледу и аккуратно заправляет выбившийся край мне за спину, чтобы не замёрзла. Движения почти неощутимо нежные, что резко контрастирует с тем, что он говорит дальше.

— А что касается этого твоего Келлада... — в голосе вдруг проступают холодные, резкие нотки, которые я слышала только тогда, когда он по-настоящему злился. — Если когда-нибудь решишь устроить ему маленькое персональное адское пекло, зови меня. Магией не владею, но в цифровом уничтожении личностей я настоящий бог. Разнести его имидж в щепки — как раз по моей части. Считай, что я твой бесплатный киллер в сети.

Резко меняет выражение лица на привычно-саркастичное и вскакивает с дивана, словно чувствуя: уровень искренности в комнате стал опасным, и пора срочно возвращать всё в привычное русло.