На этот раз не спешит подносить его к моим губам, а просто замирает в паре сантиметров от моего лица, дразня и заставляя тянуться.

— Но теперь за каждое слово «но» или любое уточнение в моих заслугах цена растет, — в голосе звучит азарт. — Следующий кусочек будет стоить одного честного ответа на вопрос. Без магии, без увиливаний и без этого твоего «я не знаю». Идёт, или предпочитаешь остаться в режиме секретности?

— Нет уж... Если решил устроить допрос, то тащи завтрак, — шутливо отворачиваюсь, чувствуя, как шоколад перестал быть приоритетом. Желудок начинает требовать чего-то более существенного и сытного. Если получится избежать лишних расспросов, это можно будет считать маленькой победой.

Марк издаёт какой-то неопределенный звук — смесь смеха и театрального вздоха. Медленно откладывает плитку, глядя на меня так, будто я только что в одностороннем порядке аннулировала наш мирный договор.

— Ну надо же, какая перемена! — он картинно фыркает. — Ещё пять минут назад ты была хрупким цветком, которому сложно доверять этому миру, а теперь командуешь мной, как какой-нибудь генерал в отставке. Мел, твой переход от режима «мне грустно» к режиму «я хочу жрать» просто поражает. Всегда так быстро переключаешь настройки или это побочный эффект лихорадки?

Он не спешит покидать диван; напротив, устраивается удобнее, заставляя меня почувствовать его тепло даже через слои плотного пледа. В глазах снова заплясали те самые чертики, которые всегда предвещают новую сделку или очередной пранк.

— «Тащи завтрак»... — задумчиво повторяет мою фразу, пробуя её на вкус, будто анализирует новый тип поведения. — Ты, видимо, забыла, что я не бесплатный сервис по доставке еды. Я, конечно, могу организовать пир с таким количеством калорий, что начнёшь левитировать без всякой магии. Но давай договоримся: я не отказываюсь от вопросов, просто меняю формат.

Чуть сильнее сжимает моё плечо, заглядывая в глаза с той самой многозначительной усмешкой.

— Сделаем так: «интервью за еду». Заказываю всё самое вкусное из меню, а ты в качестве оплаты выдаёшь честные ответы. Считай это бартером. Ну что, подписываешь контракт?

— Я всегда говорю с тобой честно, — пожимаю плечами и чуть покашливаю куда-то внутрь пледа.

Марк на мгновение затихает. Взгляд становится неожиданно серьёзным. Он смотрит на меня в этот момент, и от этого внимания я чувствую себя какой-то слишком хрупкой в огромном коконе из ткани. Он не начинает шутить или подкалывать за слабость — сейчас просто наблюдает.

— Слишком честная, — тихо произносит, и в голосе проскальзывает странная, почти тревожная нотка. — Это вообще-то опасно, Мел. В моём мире честность — это как ходить по минному полю в ярко-красном платье. Тебя либо примут за дурочку, либо попытаются использовать.