— В моём мире «настоящее» обычно означает «слабое», Мел, — он горько усмехается, но в этой усмешке больше нет яда. — Нас учили: если ты показываешь, что тебе что-то дорого или что ты чем-то восхищаешься, кто-то тут же воспользуется этим, чтобы ударить побольнее. Поэтому проще создать вокруг себя кокон из иронии. Так безопаснее.
Я замираю, боясь даже шевельнуться, чтобы не спугнуть этот момент. Я смотрю на него с открытым сердцем, и мне хочется просто коснуться его, чтобы он почувствовал: здесь ему больше не нужно защищаться.
Он вдруг протягивает руку и на мгновение, почти невесомо, касается кончиками пальцев моего запястья, словно проверяя, не исчезну ли я. От этого мимолётного прикосновения по моей коже пробегает электрический разряд, заставляющий затаить дыхание.
— Но с тобой... — он замолкает, мучительно подбирая слова, что для него большая редкость. — С тобой этот кокон почему-то постоянно трещит по швам. И самое бесячее во всём этом то... что мне это даже нравится.
Глава 15
Одетая и полностью собранная, я стою у зеркала в расстёгнутом пуховике, поправляя шапку. В отражении я вижу себя какой-то непривычно уютной и даже немного нелепой в этой зимней экипировке, которую Марк заставил меня закупить. Я чувствую себя скорее огромным пледом, чем изящным магом Этерии.
— Мне кажется, что шапка — это всё-таки перебор. Да и как-то рано мы собрались, там же сейчас около пяти утра. Можем телепортироваться позже, когда солнце будет в зените. Или ты всерьёз решил застать рассвет?
Марк в это время заканчивает забивать свой огромный рюкзак техникой, аккумуляторами и каким-то бесконечным сплетением проводов. Услышав мои слова, он выпрямляется и оборачивается, окидывая меня оценивающим взглядом. На нём уже надет плотный тёмный пуховик, а на шее красуется объёмный шарф, в который он закутан почти по самый нос.
— Во-первых, Мел, ты катастрофически забываешь, куда мы летим, — он выныривает из шарфа, чтобы голос не звучал приглушённо. — Мы отправляемся в Боливию. На солончак Уюни. Там бывает холоднее, чем в твоём холодильнике, стоит солнцу уйти за горизонт. Шапка — это не аксессуар, это твой единственный шанс не превратиться в ледяную статую магички через пять минут после приземления.
Он подходит ближе и, без тени сомнения, поправляет край моей шапки, чуть сильнее натягивая её на уши. Его пальцы на секунду задерживаются у моего виска, и я невольно замираю, чувствуя тепло его кожи даже сквозь плотную ткань. Это короткое касание отзывается во мне странным, тягучим чувством.
— А насчёт времени... — он хитро прищуривается, и в его глазах снова вспыхивает тот самый азарт контент-мейкера. — Рассвет в Боливии — это же чистый визуальный кайф! Представь: зеркальная поверхность солончака, небо, которое плавно меняет цвет от глубокого тёмно-синего до ослепительно-оранжевого, и мы в самом центре этого всего. Если мы приземлимся в зените, мы получим плоский белый свет и сплошные засветы. А рассвет... это будет эпично.