Он отступает на шаг, с нескрываемым удовлетворением глядя на результат своих манипуляций с моей шапкой.

— Так что прекращай сомневаться и готовь свои магические ресурсы. Я настроен на идеальный кадр, а ты — на то, чтобы не замёрзнуть. Кстати... — он вдруг замирает, с подозрением глядя на мой расстёгнутый пуховик. — Ты его застегнёшь сама или мне снова работать твоим персональным опекуном по технике безопасности?

Я поморщилась.

— Застегну, когда прилетим, иначе упарюсь. Давай координаты.

Марк театрально вздыхает, закатывая глаза с таким видом, будто я только что предложила выйти на мороз в одном купальнике.

— Ну разумеется, «упарится» она, — бормочет он, насмешливо кривя губы. — Только потом не смей ныть, когда тебя начнёт трясти от холода, как старый холодильник. Обогревателя у меня с собой не предусмотрено. Хотя... — в его голосе проскальзывает лукавая нотка, но он не договаривает, отвлекаясь на смартфон. — Ладно, смотри. Салар-де-Уюни, точка с самым крутым зеркальным эффектом. Координаты: 20.1333 ю. ш., 67.4833 з. д.

Убрав гаджет, Марк подходит вплотную и протягивает мне руки. Его взгляд на мгновение становится непривычно напряжённым — я вижу, что он всё ещё помнит тот физический ад, который устроил ему прошлый прыжок.

— И сделай всё максимально аккуратно, — просит он, крепко сжимая мои пальцы. — Без этих твоих магических виражей и тряски. Я не хочу, чтобы моё утро началось с того, что я буду украшать боливийскую соль содержимым своего желудка. Просто... плавно, окей?

Я чувствую, как его пальцы едва заметно подрагивают от напряжения, и это вызывает у меня короткий смешок. Мне даже становится немного жаль этого «бесстрашного» циника, который так искренне волнуется из-за возможных сюрпризов собственного организма. Я крепко сжимаю его руки в ответ, ощущая, как между нами начинает циркулировать энергия для прыжка.

— Да я и так максимально плавно это делаю. Тебе просто привыкнуть надо, — я крепко переплетаю свои пальцы с его. — Полетели.

Марк в ответ лишь скептически хмыкает, но сжимает мою руку так сильно, будто я — его единственный спасательный круг в открытом космосе. Он зажмуривается, втягивает голову в плечи и что-то быстро бормочет себе под нос — кажется, какое-то короткое проклятие или молитву своим стримерским богам.

Мир вокруг нас в одно мгновение схлопывается, превращаясь в ослепительный поток света и звуков, которые сливаются в один гулкий, вибрирующий аккорд. Тепло стамбульского номера сменяется резким, колючим ударом воздуха, который буквально сбивает с ног, будто в нас запустили огромным снежком из ледяной крошки. Я чувствую, как холод мгновенно пробирается под расстёгнутый пуховик, и невольно вздрагиваю.