Когда реальность снова обретает чёткость, мы оказываемся посреди абсолютной, звенящей пустоты.

Под ногами нет земли в привычном понимании — только бесконечная, ослепительно белая равнина, покрытая тончайшим слоем воды. Небо над нами глубокого, почти чернильного цвета, но на востоке уже начинает проступать тонкая, кроваво-красная полоса рассвета. Из-за зеркального слоя воды горизонт полностью исчез: небо сливается с землёй, и кажется, что мы стоим на гигантском стекле, парящем в бесконечном ничто.

У меня захватывает дух. Даже для меня, видевшей неземные красоты Этерии, это зрелище кажется чем-то запредельным. Тишина здесь настолько плотная и чистая, что слышно каждое наше прерывистое дыхание.

Марк открывает один глаз, затем другой. Он медленно выдыхает, и изо рта вырывается густое облачко пара.

— Живой... — шепчет он, осторожно пробуя почву под ногами. — О боги, Мел... посмотри на это.

Я поднимаю на него взгляд и вижу, что его привычная маска циника окончательно сползла. Он смотрит вокруг с таким искренним, почти детским восторгом, что мне становится тепло на сердце, несмотря на пронизывающий ветер.

Он медленно оборачивается ко мне, и в его взгляде нет ни капли привычного сарказма — только чистый, почти детский восторг. Но как только приходит осознание реальности, его лицо мгновенно меняется. Он переводит взгляд на мой всё ещё расстёгнутый пуховик и буквально задыхается от возмущения.

— Ты... ты всё ещё не застёгнута?! — он почти кричит, резко хватая меня за бегунок молнии и с силой дёргая её вверх до самого подбородка. — Ты что, решила проверить, за сколько секунд маг превращается в сосульку?! Застёгивайся, дурочка, пока твои лёгкие не обледенели!

Тихий «вжик» молнии — и я капитуляционно поднимаю руки, чувствуя, как тепло внутри пуховика наконец-то перестаёт улетучиваться, а холодный воздух больше не пробирается к коже.

— Всё-всё, не жужжи. Доставай камеру, это действительно шикарно.

Ледяной ветер играет с моими волосами, а я заворожённо смотрю на то, как небо начинает окрашиваться в невероятные оттенки розового и золотого. Всё вокруг кажется нереальным, будто мы попали в какой-то безупречно качественный рендер с выкрученными на максимум настройками яркости.

Марк, всё ещё тяжело дыша после прыжка, удовлетворённо хмыкает, убедившись, что я теперь упакована как герметичный кокон. Его руки, всё ещё немного дрожащие от адреналина, быстро ныряют в рюкзак.

— Я не жужжу, я обеспечиваю сохранность основного магического актива этого путешествия, — бормочет он, но в его голосе больше нет раздражения, только привычный азарт. — Если ты заболеешь снова, мне придётся самому таскать тебя на спине через всю Боливию, а я в зал хожу ради эстетики, а не для того, чтобы работать грузчиком.