Закрываю глаза на мгновение, и передо мной всплывает образ его улыбки. Теперь я призрак не только для него, но и для самой себя, запертая в золотой клетке Этерии с секретом, который будет сжигать изнутри каждую секунду моего «счастливого» возвращения.

Возвращение в гонку за рангами становится моим единственным способом не сойти с ума. Я вгрызаюсь в обучение с яростью обречённого. Каждый удар заклинания, каждый выверенный жест — теперь это не путь к величию, а попытка заглушить крик внутри. Я восстанавливаю позиции с пугающей скоростью, сметая конкурентов так, словно они сделаны из картона. Наставники шепчутся за моей спиной, глядя, как я доминирую на аренах: в моей магии появилось что-то новое, тяжёлое, почти осязаемое. Это больше не стерильный свет Этерии — в моих заклинаниях теперь живёт земная страсть, запах дождя и привкус соли. Я больше не «одарённая бунтарка». Я становлюсь стихийным бедствием, которое пугает даже тех, кто меня учил.

Но когда сияние Этерии становится слишком удушающим, я возвращаюсь в свою комнату и тихо шепчу: «Алонсо, режим конфиденциальности».

Сфера всплывает из воздуха с лёгким, почти издевательским мерцанием. Его голос, пропитанный привычным сарказмом, разносится по комнате:

— Опять? Мел, честно говоря, твоя одержимость этим приматом из другого мира начинает напоминать мне старые земные сериалы. Ты уверена, что мы не нарушаем как минимум пять пунктов кодекса безопасности?

Я не отвечаю. Я просто смотрю на него с той мольбой, перед которой Алонсо, несмотря на всю свою ироничность, никогда не мог устоять.

— Ладно, ладно. Только не говори Совету, что я помогаю тебе заниматься цифровым сталкингом, — вздыхает он, и в центре комнаты разворачивается тонкий, почти невидимый магический канал.

Замираю перед голограммой, как перед запретным алтарём. Его мир кажется шумным, серым и пугающе живым. Марк всё так же сидит перед мониторами, всё так же ядовито троллит оппонентов, называя их «нубами» с тем самым знакомым заносчивым прищуром. Но теперь мне открыто то, чего не замечают миллионы его подписчиков.

Он вдруг замирает посреди фразы. Взгляд становится пустым, а рука застывает над клавиатурой. Марк ищет. Сам не понимает, что именно потерял, но эта дыра в памяти тянет его за собой, словно чёрная дыра.

Однажды вечером он открывает тот самый файл. Я почти перестаю дышать, прижимаясь к мерцающей поверхности голограммы. Он смотрит на мой размытый силуэт, и я вижу, как он хмурится. В его глазах мелькает тоска, которую я сама вшила в его душу перед уходом.

— Странно... — слышу его приглушённый голос через магический канал. — Почему я чувствую, что этот ролик — самая важная вещь в моей жизни, хотя даже не помню, кто эта девушка?