Мама касается моей щеки, и я чувствую, как её пальцы слегка дрожат.

— Сильнее любви не бывает ничего, доченька. Именно она — самый мощный накопитель во всех известных вселенных. Когда сердце разрывается от тоски или сгорает от страсти, оно начинает генерировать энергию, которой позавидует любой высший маг Этерии. Твой резерв восстановился не потому, что ты что-то сделала правильно... а потому, что ты полюбила. По-настоящему. До конца.

Чувствую, как в груди что-то с хрустом надламывается. Все поиски, все бессонные ночи в архивах... Ответ был не в древних формулах, а в том самом чувстве, которое я пыталась похоронить под слоями долга и рангов.

— Значит... — голос срывается на шёпот, — значит, эта сила — это и есть он?

— Да, — едва слышно отвечает мама. — Пока ты любишь его, ты будешь очень сильной магичкой. Но помни: эта сила — обоюдоострый меч. Она даёт тебе мощь, но она же делает тебя уязвимой перед тем, кто владеет твоим сердцем.

Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова всплывает Марк — заносчивый, дерзкий, с той самой невыносимой улыбкой. Теперь я знаю цену своему величию в Этерии. Каждая победа в рангах была оплачена тоской по нему. Моё могущество оказалось лишь эхом его имени в моей душе.

Мама грустно улыбается и гладит меня по щеке.

— Расскажешь мне, кто тот мальчик, который наконец растопил твоё сердечко? — Она склоняет голову набок, глядя с таким искренним, почти детским любопытством.

В этот миг она кажется мне такой красивой... не как холодная аристократка Этерии, а как женщина, которая тоже знает, что такое любовь.

Пытаюсь что-то ответить, но слова застревают в горле комом. Все барьеры, которые я выстраивала вокруг себя, вся эта броня «сильнейшей магички», рушится в одну секунду под простым и добрым вопросом.

— Мам... — голос срывается на хрип, и первые слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорываются, обжигая щёки. — Кажется... кажется, я не могу без него...

Утыкаюсь лицом в её плечо, и меня трясёт в рыданиях. Это не та тихая, сдержанная грусть, которую я демонстрировала миру. Это крик души, разрываемой пополам между двумя вселенными. Рассказываю ей всё: о его невыносимом характере, о токсичных шутках, о том, как он боялся быть смешным, и о том, как смотрел на меня в ту последнюю ночь. Рассказываю о Бали, о Японии и о том, как сама стёрла его память, чтобы спасти от боли.

Мама не перебивает. Просто крепко обнимает, позволяя выплеснуть всё то отчаяние, которое я копила месяцами. Гладит по волосам, и я чувствую, как её собственное сияние становится теплее, словно она пытается забрать часть моей боли себе.