Он трясёт головой, отгоняя технические фантазии, и открывает передо мной дверь, пропуская вперёд с почти рыцарским жестом.

— Угадал, — загадочно улыбаюсь я, — но твои серверные стойки я провозить никуда не собираюсь. Не для того я отбываю наказание своего мира, чтобы ещё и здесь умудриться проштрафиться.

Я захлопываю дверь.

Марк театрально вздыхает, и в этом звуке слышится почти физическое разочарование.

— Ну вот, опять! — он шагает рядом со мной по подъезду, его массивный рюкзак ритмично постукивает по спине. — Стоило один раз найти человека с доступом к бесконечному инвентарю, как она тут же включает режим «законопослушного гражданина». Где твой дух бунтарства, Мелисса? Где та девушка, которая хотела разнести мир? Ты просто убиваешь мой потенциал!

Он тихо смеётся, и когда мы выходим на улицу, он замирает на секунду, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. В его взгляде мелькает что-то странное — смесь облегчения и острого предвкушения. Для него этот выход из дома — что-то большее, чем просто поездка; это настоящий побег из системы.

— Ладно, обойдусь своими компактными гаджетами, — он указывает рукой на подъезжающий к дому чёрный глянцевый автомобиль. — Вон наш бизнес-класс. Садись, пока водитель не решил, что мы слишком долго любуемся архитектурой нашего прекрасного серого гетто.

Он открывает передо мной дверь машины; в салоне пахнет дорогой кожей и парфюмом. Марк запрыгивает на соседнее сиденье и тут же выхватывает телефон, чтобы сделать первое селфи.

— Так, сейчас закину в сторис: «Начинается самое интересное...» — он прищуривается, глядя в камеру, и добавляет шепотом, не отрываясь от экрана: — Слушай, а если мы в Стамбуле решим попасть куда-нибудь... ну, скажем, в закрытую зону или в какой-нибудь секретный архив... ты же не откажешь своему любимому соседу в маленьком приключении?

Он смотрит на меня с той самой лукавой ухмылкой, которая безошибочно говорит о том, что он уже планирует что-то максимально рискованное.

Я осторожно кошусь на таксиста. По окончании поездки придётся слегка подправить ему память.

— Для того чтобы просить о таком, сосед действительно должен стать «любимым», — пытаюсь отшутиться я.

Марк на мгновение замирает, и его рука с телефоном зависает в воздухе. Он медленно поворачивает голову в мою сторону, и на его лице отражается целая гамма эмоций: от легкого шока до какой-то странной, почти детской растерянности. Его ухмылка на секунду исчезает, уступая место чему-то непривычно искреннему.

— Оу... — он протягивает это слово, и в его голосе впервые звучит нотка настоящего смущения. — Смелый ход. Значит, статус «любимого соседа» нужно заслужить? Понял, принял. Вызов принят, Мелисса.