Вернувшись в свою комнату, я открываю электронную почту. Переадресованное сообщение Винсента короткое, эффективное, безжалостное.

Примеры вопросов от Krone:

– “Альта Бадиа" и "Адельбоден". Мы увидели двух разных Фабио Байерса. Что изменилось?”

– “Насколько твоя ментальная тренировка влияет на эту форму?”

– “Имеет ли твое чудесное воскрешение какое-то отношение к таинственной девушке, о которой мы все говорим?”

Я фыркаю. Конечно. Аккуратно завернутый между разговорами о выздоровлении и менталитете. Одно неосторожное предложение - и завтрашний заголовок напишется сам собой.

Я закрываю почту, прежде чем начать набрасывать какую-нибудь глупую шутку в свою защиту. Вместо этого я открываю Instagram.

Ее профиль всплывает в мышечной памяти. Новая фотография профиля: не ее лицо, а кошка крупным планом. Оскар, я полагаю, выглядит слегка обиженной на весь мир. Ее посты теперь стали частными, там, где раньше были фотографии и маленькие окошки в ее жизнь; там просто серый висячий замок. Никаких роликов. Никаких проблесков. Без комментариев. Если бы раньше это было показано в режиме "Личное", я бы не смог выследить ее после столкновения в гондоле. Теперь это кажется более безопасным выбором. Мудрый выбор.

“Умная девочка, ” бормочу я. Либо она сделала это, чтобы таблоиды не нашли ее, либо она просто не хочет, чтобы я — или ее бывший — видел, чем она занимается. Возможно и то, и другое.

Что она делает? И чтоон делал в ее квартире?

Мысль о нем иглами впивается мне в кожу. “Это было некрасиво”, - сказала она прошлой ночью слишком ровным голосом. Затем последовал текст, который оборвал все, как веревку:Я влюбляюсь в тебя, и именно поэтому мне нужно остановиться. Мне нужно разобраться в себе.

И вот я здесь, в Краньска-Горе, разминаю подколенные сухожилия и читаю вопросы о загадочных женщинах, пока мой пиарщик пытается предотвратить мою следующую катастрофу.

Еще один скандал. Еще одна "девушка недели”. Еще одна история для таких людей, как Мария. Раньше я думал, что меня это не волнует — что пока я быстро катаюсь на лыжах, все остальное - просто шум.

Таким парням, как Томас Керн, с этим легко. Дома любовь детства, жизнь, которая всегда была расписана. Он летит обратно, она там, ужин на столе, та же улыбка на каждом финише. Он не проводит ночи, задаваясь вопросом, не разрушил ли он единственное хорошее, что было построено не вокруг гонок. Он не лежит без сна, проигрывая телефонный разговор с кем-то, кто на самом деле видел его и решил уйти. И предполагается, что я здесь взрослая.