Он заливисто смеется мне прямо в лицо. “ Полиция, - повторяет он. “ Для меня? Ну же. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Ты это знаешь.

Семь лет назад эта фраза была Евангелием. Я цеплялась за нее каждый раз, когда он заставлял меня чувствовать себя ничтожеством. Сегодня вечером это звучит как плохая шутка.

“ Ты делаешь мне больно прямо сейчас, ” говорю я. “ Ты в моем доме, пьяный, игнорируешь то, о чем я прошу, и оскорбляешь меня. Этого достаточно”.

Он все равно придвигается ближе, его грудь почти касается моей. Старая паника трепещет у меня под ребрами, но под ней скрывается что-то новое: гнев, который не обращается внутрь.

“ Ты не имеешь права так со мной разговаривать, ” мягко говорит он. - Только не ты.

Что-то во мне щелкает.

“Ты больше не смеешь так разговаривать со мной в моем доме”, - отвечаю я. “Только не ты”.

Его взгляд становится пустым. Затем его рука движется.

Это быстро, не по телеграфу — резкий, шокирующий шлепок по моей щеке. Звук удара громче, чем должен быть в маленькой комнате. Моя голова дергается вбок, и это выводит меня из равновесия. На мгновение мир становится белым на границе моего зрения. Я падаю на пол, ударяясь головой о кухонную стойку.

Затем звук возвращается, в ушах звенит, там, куда коснулась его ладонь, покалывает, по моей коже разливается жар. Я прикасаюсь к голове, инстинктивно ища кровь, и испытываю облегчение, не обнаружив ее.

“Черт”, - слышу я, как он говорит, его голос, словно раскаленный металл, врезается в мою пульсирующую голову. “Черт. Я не это имел в виду.

Я медленно выпрямляюсь, рука взлетает к щеке скорее рефлекторно, чем от боли. Это действительно больно — горячо и ярко, — но именно от шока у меня слезятся глаза.

За семь лет он ни разу не поднял руку , - говорит ясная, холодная мысль в глубине моего черепа.Только сейчас, когда он теряет тебя, ему нужно ударить тебя, чтобы ты снова стал маленьким.

Он протягивает руку. “ Я не имел в виду— Злата, перестань. Я пьян. Ты же знаешь, я бы никогда по-настоящему не причинил тебе боли. Не реагируй слишком остро, пожалуйста.

Я встаю, крепко держусь за стойку, чтобы снова не потерять равновесие. Я делаю шаг назад, вне пределов его досягаемости. Мое сердце бьется так сильно, что я чувствую его стук зубами. Но мой голос, когда он раздается, звучит тверже, чем я ожидала.

“ Я не преувеличиваю, ” говорю я твердо. - Это ничего не меняет. Я все еще прошу вас уйти, пока я не вызвал полицию.

Он моргает, сбитый с толку отсутствием слез, отсутствием обморока.

“ Тебе нужно уйти, ” повторяю я. - Прямо сейчас.