Он смотрит недоверчиво, очевидно, мои попытки быть милой только что привели к обратному результату. “ Ты себя слышишь? он требует. “ С каких это пор ‘для меня’ достаточно? Я надрывал задницу, чтобы мы оказались в реальных местах, познакомились с реальными людьми. Это, — он обводит рукой комнату, — это, по сути, мое место. Я помог тебе его получить.

“ Вы спросили своего друга о пустой квартире, ” поправляю я. - И кричал на меня целый час, когда узнал, что я всерьез собираюсь взять это и съехать.

Его глаза вспыхивают. “Вау”, - говорит он. “Посмотри на себя. Мисс Независимость. Должно быть, милая. Кто-то наконец-то трахнул тебя как следует, не так ли?

Слова бьют, как пощечина перед пощечиной. Я замираю. Месяц назад это отправило бы меня в позорную яму, из которой я не выползал бы несколько дней.

Теперь я слышу приговор, и под яростью я слышу кое-что еще: отчаяние. Человек, осознающий, что старые рычаги не работают.

“Моя сексуальная жизнь не подлежит обсуждению, ” говорю я, тщательно подбирая каждое слово. “И если ты еще раз так заговоришь о моем теле, ты немедленно уйдешь.”

Он смеется, громко и уродливо. “Послушать тебя. Устанавливаю границы”, - передразнивает он. “Кажется, я был прав насчет того, что тебя трахнут. Но ты действительно думаешь, что он останется рядом, как только узнает, что ты отстой в сосании члена. Черт возьми, Злата, тебе нужна бутылка вина, чтобы раздвинуть ноги. Никто не подписывается на это дважды, Банни. Они трахают тебя один раз, а потом бросают ради кого-то другого”.

У меня сжимается горло. Я делаю медленный вдох. - Что бы ты ни воображал, - говорю я, - это все равно не твое дело. И тебе нужно уйти. И если ты думаешь, что сможешь отплатить мне тем же, оскорбив меня ...”

“ Прости— ” Он замолкает, качая головой, как будто я несу чушь. “ Ты сумасшедшая, - бормочет он. - Выбрасывать такого человека, как я, ради чего?

Он поднимается с дивана, сокращая расстояние между нами тремя нетвердыми шагами. Алкоголь приходит вместе с ним, горячий и острый.

“ Питер, ” говорю я. - Тебе нужно идти домой.

“Неужели?” - говорит он, вторгаясь в мое пространство, возвышаясь ровно настолько, чтобы раздражать. “Ты выгоняешь меня? После всего, что я для тебя сделал.

“ И я благодарна за это, ” отвечаю я, предупреждающая лампочка в моей голове заставляет меня действовать осторожно. Мой пульс участился, но голос остается тихим. “Но да. Я прошу тебя уйти”.

Он наклоняется, глаза блестят. - Заставь меня, - говорит он наполовину с насмешкой, наполовину с вызовом.

“ Я вызову полицию, если ты этого не сделаешь, ” говорю я. - Я не шучу.