Конечно. Субботний вечер, и мое прошлое стоит на коврике у двери.

Я приоткрываю дверь на цепочке, ровно настолько, чтобы как следует разглядеть его. “ Питер. Уже поздно.

“ Златооо, ” протягивает он, облегчение изливается из него. “ Вот ты где. Думал, ты навсегда покинул Прагу.

“Я здесь живу”, - говорю я. “Что ты здесь делаешь?”

Он наклоняется ближе, вглядываясь в щель, как будто мы делимся секретом. “ Я пришел поговорить, - говорит он. “ Извиниться. Отдать тебе то, что я должен. Можно мне войти? Я замерзаю.

Срабатывает старый рефлекс — будь проще, не будь грубым. Я снова смотрю на него. Стеклянные глаза, розовые щеки, покачивание, да. Но не бушующий, не кричащий. Просто... неряшливый.

Я вздыхаю и снимаю цепочку. “ Пять минут, - говорю я. - Тогда я возвращаюсь к своему вечеру.

Он ухмыляется, как будто что-то выиграл. - Отлично, - говорит он и толкает дверь шире ногой, когда я отступаю назад.

Холодный воздух и резкий, кислый запах алкоголя врываются в комнату вместе с ним, когда он, спотыкаясь, переступает порог. Он сбрасывает шарф и бросает его на радиатор, словно по мышечной памяти, наполовину снимая ботинки носками, не используя рук. Его куртка оказывается на спинке стула. Меня нервирует, насколько эффективно его тело занимает пространство, в котором я живу.

“ Ты выглядишь потрясающе, ” говорит он, поворачиваясь ко мне, переводя взгляд с моего свитера на босые ноги. - Лучше, чем когда-либо. Я скучал по тебе.”

“ Хорошо, ” говорю я, потому что понятия не имею, что еще с этим делать. - Хочешь воды?

Он смеется. “Как всегда, хозяйка”, - говорит он. “Нет, я в порядке”. Он бредет в гостиную, как будто это его комната, поглядывая на телевизор. “Конечно”, - фыркает он. “Лыжные гонки”.

“ Это Заальбах, ” автоматически отвечаю я. - Последние G перед финалом.

Он опускается на край дивана, растягиваясь. “Ты и твои ворота”, - говорит он, качая головой. “Иди сядь. Я пришел не драться.

Я остаюсь стоять, между нами кофейный столик. Я не позволю, чтобы мной командовали в моей собственной гостиной. - Так зачем ты пришел? - спрашиваю я.

Он откидывает голову на подушки, полузакрыв глаза. “ Я думал, - говорит он. “ О нас. О том, как я ... облажался. Я хотел извиниться. Должным образом. А не каким-то дурацким текстом ”.

Год назад это сбило бы меня с ног. Теперь оно приземляется и не совсем проникает внутрь. Я складываю руки на груди.

“ Хорошо, ” медленно произношу я. - Спасибо, что сказал это.

Его глаза распахиваются, как будто он не ожидал, что это будет так просто. “ Это все? - спрашивает он. “ Не кричать? Никаких слез?”