Хотел бы я сказать то же самое о себе.

Я делаю глоток вина, чтобы прогнать желчь, подступающую к горлу, когда мои мысли возвращаются к моему последнему сеансу терапии. Я была так уверена, что мой психотерапевт похвалит меня за мое решение бросить Фабио — за то, что я решила сначала разобраться со своей беспорядочной жизнью, собраться с мыслями, прежде чем бросаться в новые отношения.

“Это твой выбор, Злата, и только ты знаешь, почему ты это сделала”, - сказала она, как всегда мудро и слегка снисходительно. “Просто будь осторожен, чтобы не саботировать свой шанс на счастье и не маскировать его под необходимость поступать правильно. Потому что ты заслуживаешь быть счастливым, даже если твой разум несовершенен или твоя мотивация не совсем чиста. Ты никогда не будешь совершенным. Никто не боится.”

Я провел дни, ведя дневник, медитируя, обдумывая это со всех сторон.

Возможно ли, что я просто боялся обязательств? Что я отказалась от своего единственного шанса на счастье с по-настоящему хорошим парнем, потому что в глубине души не верю, что заслуживаю этого?

Ни один из моих предыдущих романов не был таким ядовитым, как Питер, но ни один из них не был хорошим. Мне всегда казалось, что я влюбляюсь не в того мужчину, в сложного, в того, кто нуждался в исправлении. И я провел достаточно времени на терапии, изучая маленькие тайны подсознания, чтобы знать, что это не совпадение.

Так вот оно что? В тот момент, когда я наконец встречаю мужчину, который не осел, я убегаю.

Сейчас слишком поздно об этом думать, не так ли? Фабио бросили, и нет вселенной, в которой мужчина принял бы меня обратно после того, как я порвала с ним из-за смс. Определенно не сейчас. Когда я встретил его, он был печальным австрийцем, чья жизнь разваливалась на части. Теперь он вернулся в полностью сфокусированный режим чемпиона. Что сейчас может предложить ему чешский гонщик-любитель?

Раздается звонок в дверь, резкий и неожиданный, прорезающий туман моих мыслей. Он звонит так сильно, что дребезжит стекло в двери. Я подпрыгиваю, расплескивая вино по пальцам.

Никто, кому ты нравишься, так не звонит, говорит мой желудок.

Я вытираю руку о леггинсы и все равно иду к двери, скорее раздраженная, чем испуганная. Старые привычки заставляют меня смотреть в глазок.

Питер.

Он слегка покачивается в резком свете лестничной клетки, одна рука засунута в карман пальто, другая снова нащупана возле звонка. Его улыбка широкая и слишком свободная, как будто она может соскользнуть с его лица, если он перестанет концентрироваться. Даже через дверь я могу сказать, что он выпил рюмку или пять. Типично.