Это должно выглядеть без усилий.

Я слегка поворачиваюсь. Сзади на бюстгальтере одна атласная застежка. Легко. Намеренно легко.

Теперь. Поза.

Я думаю о двери — о том, где она находится, где он будет стоять, когда она откроется. Я сажусь лицом к нему на край кровати, скрестив лодыжки и сложив руки на коленях. Собранный. Почти невинный.

Я наклоняю голову к зеркалу.

Нет.

Слишком пассивный. Слишком похоже, что я ждала его условий.

Я ерзаю. Одно колено упирается в кровать, вес опирается на одну руку позади меня, позвоночник слегка выгибается. Это меняет мою позу, приподнимает подбородок. Уверенно. Как будто это я делаю ему одолжение.

Теплее.

Я позволил арке углубиться. Моя свободная рука медленно скользит вверх по собственному бедру, просто чтобы посмотреть — и женщина в зеркале наблюдает за мной темными глазами, и что-то низкое и настойчивое сжимается у меня в животе.

О.

Я этого не ожидал. Наблюдение. То, что за мной наблюдают — даже за мной самим.

Я снова перекладываюсь, теперь полностью на кровать, лежу на боку, одна нога подтянута, шнурок на бедре туго натянут. Мои волосы распущены. Я смотрю на себя — по — настоящемусмотрю - и мое дыхание выходит медленнее, чем было на вдохе.

Чемпион войдет в эту дверь и найдетэто.

Я чувствую, как тепло от этого проходит через меня, как будто что-то разлилось. Ощущение, что мою кожу подняли на градус. Я сжимаю губы — такие аккуратные, красные — и сохраняю позу, думая о его руках, о его голосе, когда он возбужден, о том, как он произносит мое имя, когда вокруг больше никого нет, чтобы услышать это.

Дверная ручка.

С минуты на минуту.

Я не двигаюсь. Я простогорю.

***

Замок щелкает.

Звук прорезает густую, накаленную тишину в комнате.

Я не двигаюсь.

Ручка поворачивается, медленно, почти осторожно, — и он входит внутрь.

Он все еще в своем спортивном костюме, наполовину расстегнутом, ткань свободно болтается на талии. Влажные волосы, раскрасневшаяся кожа, острый прилив адреналина, еще не покинувший его тело. В одной руке он держит маленький хрустальный шар, на его поверхности свет лампы отражается дробными искрами.

Дверь закрывается за ним с тихим, последним щелчком.

На секунду он меня не замечает.

Тогда он это делает.

И все в нем замирает.

Глобус слегка опускается в его руке, забытый. Его взгляд скользит по мне — медленно, обдуманно, как будто он не доверяет себе, что сможет охватить все сразу. Когда его глаза снова поднимаются на мои, они становятся темнее. Голоднее. Не просто желание — в них сквозит что-то более жесткое, острый взгляд.

- Ты здесь, - говорит он.