Его голос грубый, как будто он давно им не пользовался.

Я приподняла уголок рта. - Вы дали мне номер комнаты.

Удар.

- Это не значит, что я ожидал, что ты придешь.

“ Нет? Я слегка ерзаю на кровати, ровно настолько, чтобы шнурок натянулся, чтобы движение было невозможно не заметить. - Ты казался довольно уверенным в себе.

Его челюсть сжимается. Он ставит глобус — осторожно, почти рассеянно — на столик у двери, не отрывая взгляда.

“ Я ни в чем не был уверен, ” тихо говорит он. — Не после того, как...

“ Тогда не говори об этом. Пока нет.

Слова доносятся мягче, чем я ожидал, но приземляются тяжело.

Между нами тянется еще один удар. Напряженный. Хрупкий.

Опасно.

“Все еще избегаешь чего-то?” спрашивает он.

- Откладываю, - парирую я в ответ.

Вот и все.

Что—то в выражении его лица меняется - не на гнев, а на решимость.

Он пересекает комнату в три шага.

***

ФАБИО

В тот момент, когда за мной щелкает дверь, на долю секунды мне кажется, что я сплю. Злата растянулась на моей кровати — черное кружево облегает каждый изгиб, алые губы приоткрыты, она наблюдает за мной в зеркало, словно уже представляет, как я разобью ее.

К черту трофей. Сегодня она мой приз.

Моя грудь вздымается, адреналин от гонки и церемоний сменяется более острой жаждой. Я наблюдаю за ее перемещениями, каждое маленькое движение рассчитано и разрушительно. Неделями я скрежетал зубами, сгорая от всего невысказанного, и теперь она здесь — молчаливая, предлагающая, бросающая мне вызов.

И все это так на нее не похоже, что я забываю дышать. Она смотрит на меня глазами кошки, которая знает, что я приду к ней. Это немного выводит меня из себя после тех недель молчания, но это также посылает определенные сигналы прямо моему члену.

Я ставлю глобус на стол и пересекаю комнату. Я сжимаю руку на ее запястье — собственнически, ответственно. Она откидывается на матрас со своей хитрой, опасной улыбкой, как будто хочет, чтобы я забрал все, что у нее есть.

“ Ты за этим пришел? Слова с трудом вырываются из меня.

Она выгибается дугой, бросая вызов. - А ты что думаешь?

Я усиливаю хватку, прижимая ее к себе, упиваясь тем, как расширяются ее глаза, как сбивается дыхание. “Я думаю, ты пришел сюда, потому что тебе нужен кто-то, кто напомнил бы тебе, кому ты, черт возьми, принадлежишь”.

Она дрожит, губы подергиваются. “Тогда сделай это.”

Вот и все. Моя сдержанность лопается. Я поднимаю ее руки над головой, захватывая ее запястья одной рукой, мой рот обрушивается на ее рот — жестокий, требующий, толкающийся языком, пока она не начинает задыхаться. Я впитываю ее, пожираю ее, прижимаясь всем телом, чтобы она почувствовала каждую черточку моего тела, каждое намерение.