“ О, пожалуйста, ” автоматически говорю я, но это все равно задевает где-то глубоко. Я тысячу раз слышал эти названия в интервью; здесь, в ее голосе, они звучат по-другому.

“Как будто это была судьба”, - добавляет она полушутя.

- Возможно, сейчас самое время попросить сделать селфи, - предлагаю я.

“Это у меня уже есть”, - говорит она.

-Подожди, мы уже встречались?

“ Да. Час назад, в Штайеральме.

Чувство вины ударяет меня прямо под ребра. Я уже однажды наклонился к ней поближе сегодня и почему-то совсем ее не видел.

- Теперь мне неловко, - говорю я.

“ Все в порядке. Она тихо вздыхает. “ Это, должно быть, ... надоедливо. Ты пытаешься сосредоточиться, и люди хотят видеть частичку тебя, куда бы ты ни пошел ”.

“Ну”. Я думаю об этом. “Это часть сделки. Я понимаю”.

- Но ты устал от этого, - тихо говорит она.

“ Нет. Слишком быстро. Я ловлю себя на мысли. “ Просто... сегодня был плохой день. Прости.

“Плохая неделя?” - спрашивает она.

- Да, - признаю я.

“Это невежливо - спрашивать о твоих последних гонках?” Она слегка морщится. “Ну, знаешь, из интереса болельщиков”.

- Очевидно, не так грубо, как я был с тобой, - говорю я.

Она качает головой. - Если ты не хочешь говорить об этом, я пойму.

“ Дело не в этом. ” Слова даются мне тяжелее, чем хотелось бы. - Просто... мне сейчас немного трудно.

“Ты справишься”, - говорит она просто и уверенно. “Ты получишь земной шар. Я болею за тебя.”

После этого она замолкает, обдумывая что-то в своей голове. Когда она снова заговаривает, ее голос звучит мягче.

“Честно говоря, - говорит она, - ты моя тайная любовь, понимаешь?”

Жар пробивает низко, быстро. Мой член воспринимает новости гораздо более буквально, чем мой мозг.

“О”.

“Да”. Она усмехается. “Я слежу за всеми ребятами с Кубка мира. Я большой поклонник лыжных гонок. Но ты мне нравишься больше всех.

“ Вау. ” Я качаю головой. - Это ... уже что-то.

“Стыдно признаваться, ” продолжает она, “ но мы собираемся вечно сидеть в гондоле, и тогда мы больше никогда не увидим друг друга. Итак, то, что происходит в хижине, остается в ней, верно?

Она говорит это легко, но выражение ее глаз говорит гораздо больше, чем ролики и селфи. Теперь в ее голосе появилась новая твердость, перекрывающая страх. Именно эта смесь — нервы и разгильдяйство — проникает мне под кожу.

“ И” честно говоря... Ее голос слегка дрожит. “Я замерзаю, и становится темнее, и я могу начать паниковать в любую минуту, поэтому все, что отвлекает мои мысли от возможного спасения, является прекрасным отвлечением”.

Это безумие — задержка ветра, смс от бывшей, неудачный тренировочный день — и все же самое острое, что я чувствую прямо сейчас, - это желание услышать, какой звук она издаст, если я наклоню голову и попробую холодную кожу у ее горла.