— Дура, — беззлобно хмыкнул Мурье. — На кой ты мне сдалась, дылда мужиковатая, — он с критическим неодобрением глянул на мужскую стрижку Елены. — Госпожу развлечешь.
* * *
[1] В России покупка еды и напитков трактирными слугами за свой счет дожила до XIX века.
[2] Стирка очень сильно изнашивала ткань, поэтому, как правило, ограничивались полосканием. Это сказывалось и на внешней чистоте, и на эпидемиологической обстановке.
Глава 11 «Заботы вечернего города»
Глава 11
Заботы вечернего города
Мильвесс обладал идеальным положением, чтобы стать купеческой столицей всея Ойкумены — большая река, широкое устье, прямой выход к пресноводному морю. Обилие воды для сельского хозяйства, недаром «Мильвесс» в переводе со старого наречия означало «Тысяча источников» (которые затем превратились в тысячу колодцев). Поэтому когда в ходе войны с Императором-Некромантом прежняя столица обратилась в ядовитую пустыню, выбор нового места казался очевидным. Однако, после того как Мильвесс получил новый импульс в развитии, выяснилось, что не все гладко. Та же самая река, что дала жизнь Городу, стала большой проблемой, берега оказались топкими, мягкая земля поглощала фундаменты и сваи. Это серьезно ограничивало размеры пристаней, тоннаж судов и вообще товарооборот.
Но для Старой Империи не было нерешаемых задач и там, где оказались бессильны зодчие, в дело пошла могущественная магия. Говаривали даже, что основатели Города использовали запрещенное колдовство, договариваясь с миром потустороннего, принося человеческие жертвы. Южный берег просто заковали в гранит, а северный укрепили чистой силой волшебства. Двенадцать каменных мостов соединили обе части Мильвесса, в дополнение к ним под рекой шли тоннели, числом пять. А Мильвесс стали называть еще и Тайдиддо — «Солнечный Город», от блеска позолоченных крыш на домах и удивительных парусов, отражавших не только ветер, но даже солнечный свет.
А затем случился Катаклизм, и магия ушла из мира, оставив лишь жалкие крохи былой силы. Южный берег устоял, а вот северный быстро вернулся к прежнему состоянию, мосты за исключением двух обвалились, их основания разобрали на строительный камень. Единый город снова вернулся к состоянию «два-в-одном» с регулярным сообщением через паромы и уважаемый цех перевозчиков. По праздникам «север» и «юг» весело и кроваво бились на уцелевших мостах, а по выходным река превращалась в арены настоящих лодочных сражений.
Север считался более «простым», мещанским, здесь сосредотачивались основные производства и «грязные» мастерские наподобие кожевенных, а также штаб-квартиры непрестижных цехов. Сюда же давным-давно заставили перейти бретеров и фехтмейстеров, которые оскорбляли презренными увертками городских крыс благородное искусство настоящей войны — «Eeach sleagh», то есть на добром коне с копьем наперевес. Здесь же расположился насыпной мыс, где возвели крепость для защиты с моря и причалы для боевых галер.