— К портному? — переспросила Елена, увлеченная самоанализом и потому не включившись сразу в суть вопроса.

— Турнир близится, осталось несколько дней, — взгляд герцогини оставался тусклым и отстраненным. — Послезавтра белошвейки будут меня обшивать. Приходи…

Она прерывисто вздохнула, словно очередное слово застряло в горле, не желая выходить на свет.

— По… ж…

— Я приду, — пообещала Елена, и увидела, как жестокая ярость в синих глазах на мгновение дрогнула, словно едкий раствор кислоты оказался разбавлен каплей благодарности. За то, что гордой и властной повелительнице не пришлось ломать себя до конца, выговаривая слово, которое она вряд ли говорила кому-нибудь помимо сурового отца.

— До свидания.

* * *

[1] Как и было в действительности. История дуэлей богата примерами того как боец, которого пощадили, отвечал на благородство предательским ударом. Что интересно, обычно это не порицалось обществом. Дуэли воспринимались как продолжение практики божьего суда, поэтому милосердие означало пренебрежение господней волей.

Глава 20 «Утро, полдень, вечер»

Глава 20 «Утро, полдень, вечер»

Глава 20

Утро, полдень, вечер

— Я ищу! — громко сообщила Малышка.

Елена затаила дыхание. Как обычно случается, когда играешь в прятки, укрытие вдруг показалось не таким уж и хорошим. Причем именно в то мгновение когда менять его уже поздно. Легкие ножки девчонки пробежались за стеной. Скрипели доски, а затем жалоба старой древесины вдруг оборвалась, словно Малышка взлетела, обратившись бесплотным духом. Злым призраком, возможно еще и людоедом — немедленно подсказало разыгравшееся воображение. Очень уже внезапно и зловеще наступила тишина.

За кирпичными стенами дома начинался очередной день, разгорался привычный городской шум, но здесь, на втором этаже, было тихо и пыльно. Хотелось чихнуть, зуд в носу потихоньку становился нестерпимым. Елена с силой прижала пальцем верхнюю губу под носом, гася чих. Помогло. Она притаилась за полуоткрытой дверцей незаконченного шкафа, чувствуя плечом холодок стены. Судя по тому, как менялась погода, сегодня последний день, когда дом останется не топленым. Уже завтра большая печь, похожая на яйцеобразный тандыр с дверцей и трубой, заполыхает огнем жаркого сланца, наполняя особнячок теплом и вездесущим запахом гари.

Скрип. Тихий-тихий, едва заметный и неопределимый. Настолько, что Елена сразу засомневалась, не чудится ли ей.

Вроде нет. Не почудилось. А может и наоборот. Уличный шум пробивался сквозь кирпичи, создавал назойливый фон, который мешал вслушиваться. Вроде и тишина, но в то же время…

Скрип.

Кажется, на сей раз поближе. Нет, точно ближе.