[2] Переписывать от руки, конечно, долго, учитывая примитивный инструмент, однако средневековые писцы со временем довели процесс до совершенства и добивались приличной скорости. Над переписью работали целые бригады, которые расшивали книгу по листам и копировали параллельно сразу несколько глав.
Глава 3 «Англичанка в Нью-Йорке»
Глава 3
Англичанка в Нью-Йорке
Рассвет заалел, возвестил о скором явлении розоватой полоской на краю горизонта. Испуганные тени сгустились, спеша напоследок испить ночной тьмы. Холодный ветер пронесся над городом, цепляя флюгеры, овевая шпили. Еще вовсю горели факелы — восковые и тряпичные — в уличных фонарях на перекрестках и главных дорогах, а Мильвесс — «город тысячи колодцев» — уже просыпался. Лентяй встает с первыми лучами солнца, а честный горожанин хотя бы за четверть малой стражи до рассвета.
Фонарщики гасили огни, будильники стучали в ставни и крутили трещотками. В церквях священники первой молитвой возносили хвалу Отцу Мироздания, который в неиссякаемой милости своей даровал миру и людям новый день. Демиурги обязательно прибавляли не каноничные слова благодарности за последние и величайшие творения Пантократора — человеческий разум и свободу выбора меж добром и злом. За то, что творец каждому позволяет определять свою жизнь, собственными поступками, бросая вызов проискам Нечистого и тем заслуживая посмертное блаженство. Верующие в Двух Творцов тоже молились, но куда более скрытно, потому что в столице снова начались погромы. Слабенькие, даже не погромы, а так, скорее некоторые волнения, даже без нормальных поджогов. И все равно искушать судьбу никто не стремился.
Тонкая алая полоса на границе меж небом и землей светлела, обретая живые краски, настолько яркие, насыщенные, что ни один живописец не смог бы передать их своей кистью. Луна, мерцая отраженным серебристым светом, степенно покидала небосвод, увлекая за собой воды пресноводного моря. Близился отлив, и на маяке прибрежного форта предупреждающе замигали красные огни. Пока вода еще была высока, корабли, рискнувшие ночным переходом, спешили поскореее войти в Каменную гавань, надежно прикрытую старой крепостной стеной в два человеческих роста толщиной.
Город просыпался… Лишь в каменных домах аристократии, надежно скрытых за высокими стенами, средь густых садов, царила тишина. Ибо негоже человеку благородного происхождения вставать засветло, от этого причиняется вред здоровью и портится кожа лица. Как солнце восходит на небесный купол лишь после рассвета, так и благородные господа не должны спешить. Ведь все блага Ойкумены и так принадлежат лучшим из людей.