Вожделение, острое, болезненное, как острие кинжала. Как поединок до крови. Как бокал крепчайшего вина, что сбивает с ног.
Елена поставила стеклянную безделушку стоимостью в пару недель ее тюремной работы. Ответила Флессе прямым, безжалостным взглядом человека, который видел жизнь и видел смерть. Все казалось неважным,легким . Только огонь в сердце был настоящим.
— Убрать парус, — негромко приказал Мурье где-то на краю света, в другой вселенной. — Отдать якорь. И вон с палубы. Я на руле.
Елена встала, шагнула к Флессе, благо столик был небольшой и понадобился только один короткий шаг. Посмотрела сверху вниз, наслаждаясь моментом и выражением глаз аристократки, где как в калейдоскопе мелькали удивление, неуверенность, непонимание. Спиной лекарка чувствовала буравящий взгляд Мурье, готового в любой момент выхватить меч.
— Лунная дорожка, — тихо сказала Елена, чувствуя тепло дыхания Флессы. — Всегда хотела нырнуть в нее. Луны сегодня не видно. Но ее можно представить.
Она выпрямилась и шагнула к низкому борту, расстегивая на ходу пояс, снимая перчатки. Одежда опускалась на палубу, предмет за предметом, пока на лекарке не остались лишь ошейник-чокер, разрубленные монеты на шнурке, а также «японская» повязка. Кожаная кепка упала поверх рубашки, венчая композицию.
[cenzored ]
* * *
[1] За образец я взял знаменитые башни Болоньи, которые достигали высоты 40–60 метров, в единичных случаях до 90.
Глава 18 «День, когда все могло не случиться…»
Глава 18
День, когда все могло не случиться…
— Светлый и Темный, Созидатель и Разрушитель, — прошептал Курцио, поднимая два пальца к низкому потолку. — Дайте мне сил, укрепите в намерении, закалите волю!
Свет заходящего светила, разбиваясь о решетку, падал на лицо островитянина серым прямоугольником. Пепельное солнце, серые стены, серый город, открывающийся за окном небольшой комнатки. В Ойкумене было много некрасивых городов, однако Сальтолучард заслуженно считался худшим из худших. Двойной остров почти не имел зелени, тем более, лесов, поэтому все постройки возводились из камня. Стены, глухие ворота и шпили высоченных башен, которые никто и не подумал укорачивать соответственно императорским указам — вот все, что открывалось взору странника. Недаром островитян часто именовали «каменными людьми». На песчанике жили, спали, даже столы в большинстве домов тоже высекались из камня. И если на континенте в порядке вещей было украшать даже самый убогий антураж хоть парой мазков краски, Соленый Остров гордо воротил нос от излишеств.
Островные жители полагали, что красота и роскошь должны быть скрыты от посторонних взглядов. Богатство — не повод для пустого хвастовства, а божий дар, созерцать который могут лишь избранные. Поэтому все необозримые сокровища Сальтолучарда были надежно укрыты за толстыми стенами и выставленным напоказ демонстративным убожеством. А то, что думают все остальные… Какое дело подлинным аристократам до представлений заморских дикарей?