Курцио возносил молитву создателям и хозяевам сущего. Надо сказать, редко случалось так, чтобы чаяния его звучали столь искренне, с такой надеждой как сегодня.

— Спаситель и Защитник, наделите их разумом! Отверзайте уши глухих, раскройте глаза слепцов! Дайте им услышать и понять мои слова, — закончил он, складывая ладони близ сердца.

Пора. Время для молитв истекло.

Он посмотрел в зеркало, настоящее, ростовое, из цельного стекла с ртутным амальгамированием, ценой как бы не больше хорошего дома в среднем городке. Зеркало было единственным предметом, что нарушал пустоту молитвенной комнаты. Курцио провел пальцами вдоль тщательно выбритой спереди головы, ото лба до темени. Потрогал завитые пряди над ушами, а также пучок на затылке, проверяя твердость лака. Ни единый волосок не должен был выбиться из общего строя, нарушив благородную прическу.

«Боги, помогите мне…»

Он повернулся у зеркала, обозревая себя со всех сторон, оценил, как лежит плащ старого устава. Широкая полоса ткани была разрезана от воротника на всю длину так, чтобы полы висели на плечах по бокам и сзади, открывая спину, подобно крыльям нетопыря. Да, пращуры следовали причудливым канонам… Итак, все бесскверно. Время начинать. Курцио подумал, не осенить ли еще раз себя знаком Двух, но решил, что это перебор. Боги всеведущи, так что нет смысла так навязчиво напоминать о себе. На все Их воля.

Он покинул молельную, где согласно давним обычаям собирались с мыслями, очищали скорбный сомнениями разум перед отчетом в Зале Намерений. Традиция не ограничивала срок пребывания наедине с богами, устав предписывал Совету ждать, запасаясь терпением. Ответственное дело не терпит суеты и спешки, ибо торопливость смущает разум и порождает ошибки, а ошибки ведут к поражениям. Поэтому Курцио никогда не пренебрегал возможностью помолиться, еще раз перебирая в уме аргументы и соображения, просеивая их через сито размышлений и критики. Однако и не задерживался сверх меры. Традиции хранят Остров, но заставлять Тайный Совет ждать дольше необходимого было бы неразумно.

Островитянин поднялся по небольшой винтовой лестнице. Глухонемой слуга предупредительно открыл дверь из простого дуба, так, что мастеру тайных дел не пришлось даже замедлить шаг. Дверь пропустила Курцио и беззвучно закрылась у него за спиной, оставив наедине с Советом.

Многие на континенте прятали секреты за прочными стенами, огораживались камнем и деревом, скрывались под землей, в глубоких подвалах. Однако мудрые пращуры Сальтолучарда, искушенные в поиске чужих тайн, знали, что стены не только защищают, но и затмевают взор. Всегда найдется лазутчик, что прокрадется во тьме, залезет на самую высокую стену, просверлит самый прочный камень, поймает неосторожные речи слуховой трубкой. Однако никому еще не удавалось подойти незамеченным в пустыне и подслушать ветер. Поэтому Зал Намерений не прятался за мощными крепостными стенами, а наоборот, открывался миру на вершине скромной башни.