— И?.. — теперь дрогнули уже не пальцы, а голос пахана.

— Если милостью Пантократора прорвется наружу, в кишку, шансы хорошие. Промывать настоем ромашки, пить лишь отвары и скорее всего, пронесет. А если наоборот…

— Что будет? — пахан взял себя в руки и снова казался «реально чотким пацаном» без тени страха.

— Если гной пойдет в брюшину, уже ничего не поможет. Разве что магия…

Несказанное «но где ж найти такого колдуна» повисло в воздухе. Формально у магиков была даже своя гильдия, практически же все обстояло куда сложнее. Так или иначе, даже богатый выходец из низов мог разве что заговоренную микстурку прикупить.

— Что можно сделать? — отрывисто кинул пахан.

Елена добросовестно подумала, борясь с искушением оставить все как есть. Если местный Бог существует на самом деле, пусть он уроду и помогает. Затем вспомнились слова Деда про клятву и долг медика. После на ум пришло, что ее медицинская практика было изначально вынужденной, так что и долга никакого нет. Но как поступит бандитский выродок, если сказать ему, что упс, обломинго прилетел, и веселая жизнь закончится гноем в жопе?

Черт, как все непросто…

— Нарыв недалеко от… входа, можно пробовать его вскрыть. Шансы, что рванет наружу чуть выше. Но риск все равно большой.

Пахан думал недолго, точнее не думал вообще, бросив сразу и без колебаний:

— Режь.

— Что, прямо сейчас⁈

— Не тяни.

«Прощай, здоровый крепкий сон!»

— Мне понадобится длинная тонкая палка, чистые прокипяченные тряпки, — хладнокровно перечислила Елена. — Крепкая нить. Настой ромашки, горячий, но не кипяток. Кувшинчик жира, самого лучшего. И гравировальная игла, из тех, какими точат лучшие клинки.

— Гравировальная? — скорчил рожу пахан.

— Они обычно полированные, хорошо отражают свет. Будет легче управлять.

— Ясно.

— Еще нужно повязки и кое-какие травы, их я сама назову. Придумаем сказку для всех.

— Что? — не понял пахан.

— Придумаем сказку для всех, — повторила Елена. — Я всем расскажу, что старая рана воспалилась и загнила, пришлось вскрывать. Сделаем повязку на руку или живот, я буду приходить и менять. Заодно промывать жо… воспаленное место ромашкой.

Пахан глянул на нее с прищуром, исподлобья.

— Умная девочка, — тихо вымолвил он. — Совсем умная.

— Мама дур не рожала, — хмыкнула Елена.

Про отца, конечно, прозвучало бы лучше, все-таки патриархальное общество, все дела. Но сказанного уже не вернуть, ладно, и так сойдет.

— Братаны!!! Кликнуть служанок!

* * *

Небольшой одномачтовый корабль подошел с севера, так, словно избегал всяческого внимания. Не галера, а парусное судно, что было странно и непривычно для внутреннего моря. И всего лишь десяток человек на борту, словно капитан желал обойтись минимальным экипажем. Одномачтовик тянул за собой на канате большую лодку, как будто лоцман и торговец поменялись местами. Корабль прошел по широкой дуге мимо острова прибрежной крепости, обогнул район, где обычно курсировали прогулочные яхты, а также бедовые искатели Лазурного Грота. Миновал верфь, где работа не прекращалась ни днем, ни ночью, а для пущего света вместо факелов горели сланцевые костры на кирпичных платформах, так, что пылало как на сталелитейной мануфактуре. Дальше корабль встречал только плоты ракушечников да редкие рыбацкие суденышки, что вышли к ночному лову, когда из глубин поднимаются наиболее дорогие, деликатесные создания. И самые опасные. Моряки пугливо вскидывали к черным небесам один палец или два, в зависимости от веры, когда из тьмы возникал замогильный — ни единого огонька — и молчаливый силуэт, а затем исчезал вновь, так что даже снасти не скрипели.