— Что?.. — Бадас таки не удержался от возгласа, очень уж быстро случился переход от кровавой мясорубки к сугубо рабочему предложению.

— Быть может, понадобятся люди, подручные, — с плохо сдерживаемым нетерпением сказала фигура. — Я не могу быть везде одновременно. И не хочу ждать. Если ты сумеешь объясниться со своими насчет… — она вторично ткнула в направлении бывших Братанов. — Или найдешь кого-то со стороны, мы договоримся.

— Но… зачем? К тво…вашим услугам любые мастера, — Бадас очень, очень не хотел еще больше впутываться в мутное дело. — У меня убийцы, воры, кто угодно, на любой вкус. Но не воины.

— Воины не нужны. Я сама управлюсь с кем угодно, — прозвучало как похвальба, однако похвальбой не являлось. Ведьма констатировала факт, в котором была совершенно уверена, и два лица на стене молчаливо подтверждали ее правоту. — Мне нужно «мясо» на день или два. Жестокие ублюдки без чести и совести. Исполнительные, сметливые. Без лишних вопросов. Которые могут сжечь ребенка средь бела дня и скормить матери его прожаренные пальчики.

— Не выйдет, — покачал головой Бадас, насколько позволяла подушка. — «Мясо» найдется, но за него придется отвечать.

«Покровителю» было искренне жаль, он хотел жить и не хотел составить трио с Братанами. Однако хорошо понимал пределы допустимого и надеялся, что жуткое создание без лица достаточно здравомыслящее, чтобы тоже их представить.

— Все должно работать, как заведено. Тихо, привычно, незаметно, — он честно постарался объяснить суть проблемы. — Если будет «грязная» кровь и сожженные дети, стража встанет на дыбы, юдикаты возмутятся, суды начнут правосудить направо и налево. Будет следствие, допросы, присядут правильные ребята. Люди не поймут. Люди спросят — «кто допустил?». И повисну я не куском рожи на стене, а целиком в обнимку с гвоздями. Так на так выйдет.

— О, будь спокоен, — широкая улыбка призрачной убийцы растекалась в голосе, как подслащенное масло. — Уверяю тебя, в самом скором будущем Двор, советы и суды будут заняты совершенно иными делами. Его Величеству придется срочно жениться на страхолюдной островитянке. По этому поводу состоятся гуляния, погромы, сведения счетов, грабежи, а также многочисленные убийства. Так что лишняя пара мертвецов никого не огорчит и даже не привлечет внимания, поверь.

— Господи, помилуй, — прошептал Бадас.

— Итак, десятка людей мне хватит. Позаботься. Сначала навестим дом.

На стол с многообещающим звоном улегся полный монет кошель. Приятно увесистый, набитый до упора, в иных обстоятельствах он пришелся бы удивительно к месту. Но Бадас почувствовал, как у него замерзает душа.