— Не совсем, — поправил Раньян. — У Императора нет… не было наследников. Он последний в своем роду и с ним пресеклась его кровная линия. Но династия остается править, на трон взойдет другая ветвь, которая имеет связь с правящей семьей Острова.

— А он-то здесь при чем? — теперь Елена посмотрела на спящего ребенка. При свете восходящего солнца стало видно, что мальчику, похоже, и десяти нет. Аристократически бледная рожица даже во сне казалась измученной, отмеченной печатью страха. Бедняга… как скажется на детской психике такая круговерть событий? Потеря матери, убийства и, наконец, подземное чудовище. Даром такой стресс никак не пройдет, а детские психологи здесь появятся, дай бог, через несколько столетий.

— Хель, Готдуа — фамилия императорского дома.

— Пильвеле и Годуа?.. — припомнила Елена, которая наконец-то начала понимать суть вопроса, продираясь через мозгодробительные звукосочетания. — То есть мальчик тоже Годуа, родственник покойного императора… но с иной стороны… Родство с другой семьей приматоров?

— Пиэвиелльэ и Готдуа, — строго поправил бретер. — Именно так. Этот мальчик — один из пяти человек, что могли бы претендовать на трон с той же долей прав, что ставленник Сальтолучарда. Полгода назад один из пятерки отравился позолоченным мясом[1] на собственной свадьбе. Спустя еще два месяца второй случайно погиб на охоте. Застрелился, неудачно взводя собственный арбалет. Тогда падеж родственников приписали Императору, смерти восстановили против Двора несколько семей, которые в противном случае хранили бы нейтралитет. Полагаю, к этому часу двоих оставшихся тоже нет в живых.

— Ну… — пожала плечами Елена. — Парню повезло. Он остался жив. У заговорщиков должно быть немало врагов, они наверняка дадут кров такой значимой особе.

— Да… Матриса была права, — качнул головой бретер. — И Фигуэредо тоже. Они говорили, что ты умна, но притом не от мира сего. Хель… Остров убил правящего Императора. И посадил на трон худородного юношу — жидкую, разбавленную кровь. Это фокус сродни глотанию клинка на ярмарке, он может пройти, но только если все делается идеально, без единой ошибки. Так, чтобы права нового Императора являлись безусловными… или хотя бы казались таковыми. Чтобы всем пришлось смириться — вот правитель мира, за ним неподкупное войско и порядок, перед ним плаха для всех недовольных. И тем, кто против, некуда идти, не за кем идти. Тогда все получилось бы.

— Но один из возможных преемников… жив? — Елена снова оглянулась на спящего ребенка. И ей вспомнился тщательно скрываемый ужас матери, отдавшей мальчика отцу.