— Ничего себе заходы... Аслан, кажется, ты нашел достойного противника.

— Открывай, — коротко бросил Аслан. Голос у него стал еще тише, и он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном. — И налей мне.

Я взяла бутылку. Стекло было холодным и тяжелым. Раскупорила пробку. По кабине тут же поплыл густой, дурманящий аромат старого дуба и чернослива. Я медленно наполнила бокал, концентрируясь на каждой капле. В голове набатом стучала мысль, что будет, когда хозяин заметит пропажу? Я старалась обходить камеры, но в таком месте у стен всегда есть уши и лишние глаза.

— Прошу, — я поставила бокал прямо перед ним. — Что-нибудь еще? Или мой сервис на сегодня всё-таки дотянул до ваших стандартов?

Аслан взял виски, медленно вдохнул аромат и, не отрывая от меня пристального, темного взгляда, сделал первый глоток.

— Твое обслуживание... — он сделал паузу, — Выше всяких похвал, Дина. Но вечер только начинается.

Я застыла с бутылкой в руках. Друзья мажора за столом окончательно перестали скрывать интерес, один даже откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди и переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Налей и себе во второй стакан со львом, — произнес он, кивнув на пустой рокс. — Хочу с тобой выпить, — его предложение прозвучало не как просьба, а как приказ, подслащенный опасным любопытством.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Пить на смене верный путь к увольнению, а пить виски, который стоит как моя почка, в компании парня, который решил поиграть со мной, как кошка с мышкой — это уже игра с огнем. Он легко сдаст меня, когда наиграется.

И почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас? А не когда я воровала бутылку? Дурища какая...

— У нас строгие правила, — я силилась, чтобы мой голос звучал ровно. — Персоналу запрещено употреблять алкоголь.

— Правила здесь устанавливаю я, — он придвинул ко мне второй бокал, и лев на стекле словно оскалился в тусклом свете кабины. — Считай, что это распоряжение руководства. Или ты боишься, Дина?

Он намеренно выделил моё имя, и этот вызов хлестнул меня по самолюбию сильнее, чем слова о слепой официантке. «Боишься?» — это было последнее, что стоило мне говорить.

Я молча взяла бутылку и тонкой струйкой наполнила второй бокал. Золотистая жидкость плеснула о дно. Поставив бутылку на стол, я обхватила пальцами холодное стекло.

— За ваше здоровье, — иронично бросила я. — Надеюсь, этот виски поможет вам пережить горечь от испорченной рубашки.

Я приподняла бокал, салютуя ему, и сделала глоток. Виски обжег горло благородным дымным жаром, заставив на секунду затаить дыхание. Это безумие какое-то. Что я творю?