— Ты хоть понимаешь, что они меня теперь сожрут заживо? Ты меня сейчас во всеуслышанье объявил стукачкой!
— А ты сделай так, котенок, чтобы они подавились, когда будут жрать. А будешь ты стукачкой или моей помощницей — решать тебе. Все, не трогай меня. У меня много дел. К концу смены все отчеты по бару и кухне ко мне на стол. А потом я отвезу тебя домой, соберешь свои вещи.
— Что, прям сегодня? Ночью? Ты мне даже не дашь времени на переезд? — я пялилась на него во все глаза, а он снисходительно усмехался.
— Можно подумать, у тебя там есть что перевозить. Я тебе озвучил свои условия, в чем дело? Ты с чем-то не согласна, так я еще не отозвал своих людей. Коллекторы могут нагрянуть и посреди ночи.
— Я все поняла. Ладно, — бросила зло и, отвернувшись от него, пошла к бару.
Радовала ли меня новая должность и жилье? Нет. Я четко осознавала, что угодила в капкан, который расставил для меня Хаджиев. Знать бы, зачем ему все это...
Глава 16
Стоило мне пройти мимо барной стойки, как в спину вонзились неприязненные взгляды. Даже простодушный, всегда милый Сашка сейчас смотрел на меня, как на врага народа. Будто я уже все их косяки отнесла в уши начальству. А я, между прочим, могла бы. Запросто. Я здесь долго проработала. Знаю, кто чем дышит и кто чем промышляет.
Лика с Юрьевичем тоже отирались у стойки и злобно на меня глядели. Юрьевич не хотел делиться властью, а Лика... Ну, с ней все понятно. Она думает, что я сплю с Хаджиевым и это ее бесит. Потому что могла бы спать она. Я уверена, она не против. Тут, наверное, все, кто его хоть раз видел, писают кипятком от желания «Обслужить» барина.
Лика что-то шепнула Сашке, не сводя с меня презрительного взгляда. Вот же гадина. Чего ей неймется-то?
— Лика, ты же так хотела вернуться на верхний ярус! Иди! Тебя никто не держит здесь! — проговорила я достаточно громко, чтобы перекричать музыку.
Она молча тряхнула головой и прошла мимо меня, схватив со стойки свой планшет.
Я знала, что они все обо мне думают. Что я перешла в крысы, стукачки, стала предательницей. А на повышение пошла быстрее всех, потому что перепала с Асланом. И мне было от этого тошно.
Я бы с радостью ушла из клуба, если бы меня отпустили... Как вспомню тех отморозков на рынке или коллекторов в квартире... И это материно «постарайся».
Я смотрела на Сашку. Он же, чтобы не встречаться со мной взглядом, делал вид, что занят. Усердно натирал и без того блестящую глянцевую стойку. А ведь мы с ним дружили. Я бегала с ним на перекуры, хотя сама не курю, он мне отдавал списанные дессерты, зная, что я вечно голодная, как волк. Мы сплетничали и обсуждали Юрьевича... Да много всего было за время моей работы здесь. А теперь Сашка воротил от меня нос и даже не разговаривал.