Дина резко обернулась и испуганно охнула. На автомате, будто защищая личное пространство, она уперлась ладонями в его грудь. Аслан не шелохнулся. Его взгляд скользнул вниз, к её рукам, и тут же заледенел.
На её тонком, бледном запястье, прямо под манжетой форменной рубашки, расцветал уродливый, почти черный синяк.
Глава 8
— Кто? — спросил грубо, взяв ее за руку и принимаясь расстегивать манжету.
— Не надо! — пискнула она непривычно испуганно.
Но Аслан уже расстегнул пуговицу и вопреки ее противостоянию задрал рукав к локтю. На запястье был четкий отпечаток чьей-то руки.
— Аслан Саидович, отпустите! Мне надо работать! — она попыталась вырваться, но он сжал локоть сильнее.
— Я спросил, кто? — вспомнил ту загаженную квартиру, облако дыма, вонь перегара и мужской гогот где-то там, внутри помойки. — Отец твой? — предположил, хотя сам не верил, что такое вообще возможно. У него другие представления о семье. Его отец ни разу не поднимал руку на кого-то из своих детей. Правда, Аслан ни разу в жизни его пьяным не видел.
— У меня нет отца, — ответила она, опустив взгляд на его пальцы, все еще удерживающие ее локоть.
— Кто тогда?
— Об косяк ударилась. Не заметила в темноте. Бывает. Отпустите, пожалуйста, я... Я должна еще остальные кабинки обойти.
Сегодня она была другой. Не тем царапающимся котенком, над которым он забавлялся от скуки. Сегодня она была грустной, что ли. Ну еще бы. Ее там бьют. Твари поганые.
Аслан терпеть не мог алкашей. Кем надо быть, чтобы опуститься до такого уровня? Еще и девчонку истязают. Надо было тогда зарваться туда и положить их всех.
— Не сочиняй мне давай про косяк. Деньги на бухло отобрали, да?
— Нет, не отобрали. Можно я пойду? — снова ринулась она к двери, но Аслан дернул ее за локоть и она буквально упала ему на грудь. Такая маленькая, такая хрупкая девчонка. Как можно поднимать руку на такую? Да, она бывает кусачей, но бить? Это же дно.
Внутри него что-то проснулось. Что-то нехорошее, злое. Неожиданно захотелось защитить ее. Набить кому-нибудь морду. Желательно тому, что поставил ей этот долбанный синяк.
— Слушай, не выпендривайся давай. Расскажи нормально. Кто тебя там обижает?
— Никто не обижает! Это случайность! Аслан Саидович, вас не касаются мои личные проблемы. Можно я пойду, — она отвернулась в сторону так, словно ей не приятен его запах. Или боялась касаться его груди. — Не вмешивайтесь в мою жизнь. Она вас не должна волновать. Я просто официантка. А вы... Вы начальник. Отпустите меня, пожалуйста... — это ее «пожалуйста» прозвучало так непривычно. Не идет ей. Совсем. Ему больше нравилось, когда царапалась.