Отец пошел вперед, показывая, что разговор на данный момент закончен, но к нему они еще вернутся. Дома. Присядут на уши ему вместе с дедом.
Тут стало как-то смешно даже. Дед, который почти всю жизнь прожил с нелюбимой женщиной, а потом плюнул на все и всех и начал жить с любимой. Отец, который когда-то точно так же надел на мать браслет принадлежности и женился на ней, несмотря на недовольство клана.
И это они будут втирать ему, Аслану, о долге и обязанностях?
Дина... Все из-за нее. Помогла она бармену... Добрая душа. Благодетельница нашлась.
Теперь о ней знает отец, работники клуба и неизвестно кто еще узнает. До Исмаиловых точно дойдет.
Но как же не хочется этой свадьбы! До воя во всю глотку.
Глава 23
В салоне внедорожника было темно и душно. Я сжимала ключи в руках так сильно, что их острые края больно впивались в ладонь. Прошло уже полчаса. Полчаса я сидела и смотрела на парадный вход клуба, ожидая Аслана.
Золотой браслет на запястье, как никогда, был тяжелым и раздражал. Каждая минута ожидания тянулась как вечность.
«Поговорим об этом позже», — его слова всё ещё звучали в ушах как угроза. А что я сделала такого? Помогла человеку? Перевязала рану? Это плохо?
Что это было вообще? Он при всех на меня наорал, схватил за руку, снова наорал. Не платок же он пожалел в конце концов. Тогда что это было?
Ревность, что ли? Откуда бы она взялась?
Ревнуют тогда, когда любят. Ну или хотя бы какие-то чувства испытывают. А у нас с ним совсем не те отношения. Вообще ни разу не про любовь. Он хочет мной попользоваться и выкинуть — вот что между нами. Ревности тут вообще не место.
Я увидела, как из клуба начали выходить люди Саида Хаджиева, как они расселись по машинам и лишь некоторые остались снаружи. Один отрыл дверь для главного и застыл. Ни Аслана, ни его отца пока не было и я беспокойно заерзала на кожаном сидении.
Наконец, двери распахнулись. Сначала вышел Хаджиев-старший в окружении оставшейся свиты. Сел в свою машину, водитель захлопнул дверь и через пятнадцать секунд кортеж медленно тронулся с места.
Следом из клуба вышел Аслан.
Он шел быстро, резко, даже на расстоянии от него исходила волна такой ярости, что мне захотелось запереться в машине изнутри. Это, конечно, вряд ли поможет. Он рывком открыл водительскую дверь и буквально ввалился на сидение.
В салоне сразу стало тесно. Аслан не заводил мотор. Он долго сидел, положив одну руку на руль, а вторую на рычаг переключения передач. О чем-то думал, тяжело вздыхал.
— Аслан... — тихо позвала я, чувствуя, как сердце отчего-то уходит в пятки. — Что он сказал? Твой... папа? — я почему-то побаивалась его отца и ощущала исходящую от него угрозу. А еще, мне отчего-то казалось, что говорили они обо мне. Глупая мысль, конечно. Кто я такая, чтобы обо мне говорили. И все же...