Аслан медленно повернул голову. Его глаза в полумраке казались еще темнее. В них я заметила какой-то блеск. То ли злобы, то ли еще чего...

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не мог по какой-то причине.

— Сашке скорую вызвали? — спросила и поежилась от того, как резко он на меня зыркнул. Резко и зло.

— Мы едем домой, Дина, — процедил он сквозь зубы. Голос глухой, тихий. — И по дороге ты не скажешь ни слова. Ни одного, поняла? Еще раз про Сашку твоего услышу... Лучше не надо.

Я только кивнула, вжимаясь в сидение. Машина плавно тронулась с места.

Я зашла за ним в квартиру, чувствуя, как внутри всё напряжено от пережитого ужаса и тяжёлого молчания Аслана. Он даже не взглянул на меня за все это время. Кинул ключи на столик в гостиной и ушёл на кухню.

— Я... в душ... — сказала ему зачем-то. Но он вряд ли услышал. Ну и хорошо.

Горячая вода стекала по телу, но я всё равно не могла согреться. Перед глазами стояли маски, автоматы, раненый Сашка и ледяной взгляд Саида Хаджиева. Браслет на руке мешался, раздражал.

Когда я вышла, облачившись в свою любимую пижаму, в гостиной уже пахло едой. Аслан сидел на диване, расстегнув верхние пуговицы рубашки. На столе стояли бутылка вина, бокалы и контейнеры с едой. А сам Аслан смотрел на меня.

Я хотела пройти мимо в свою комнату, но он перехватил мою руку, когда я поравнялась с диваном. Резко, но без былой злости, потянул на себя. Я не удержалась и упала рядом, почти на него.

— Аслан... — начала было я, но он прижал палец к моим губам. Чуть надавил.

— Давай без слов, котенок. На сегодня хватит, — прошептал он. Успокоился Отелло, что ли?

— Аслан, что ты делаешь? — нахмурилась я, тряхнув головой, чтобы убрал свой палец. — Чего тебе?

— Мне вообще не много надо, — усмехнулся он и склонил голову так, что я ощутила его дыхание на своей щеке.

Его рука медленно скользнула по моему плечу, забираясь в вырез пижамы. Пальцы горячие. А прикосновения какие-то жадные, собственнические. И я в полном шоке. Он опять, что ли, пытается ко мне подкатить? Ну, естественно. Уже и ручонки нахальные распустил.

— Аслан, уймись. У тебя еще одна бровь есть.

Но он, будто не расслышав меня, придвинулся ближе, и я почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом опасности. Определенно это была она. До сих пор из-за Сашки злится?

— Ты знаешь, что с ума меня свела? — выдохнул он мне в висок и я невольно выгнулась, когда его губы коснулись чувствительной кожи за ухом. — Своим упрямством, своей дерзостью... Непослушанием этим долбанным, — в его голосе и нежность и злость одновременно. — С отцом из-за тебя погавкался. Как идиот, — от его горячего дыхания на шее мурашки по телу стаями бегут и я слабо вникаю в то, что он говорит.