Отец молчал, дед тоже. Они, похоже, уже смирились.

Встав со стула, подошел к Залине. Та вскинула на него быстрый взгляд повлажневших глаз и снова уставилась в пол.

— Прости меня. Я знаю, ты готовилась к свадьбе и мечтала наверное о семье. Но со мной у тебя ничего не получится. Мы лишь будем мучить и ненавидеть друг друга. Понимаешь меня?

Исмаилов повернулся к ним.

— Дочка, одно твое слово

— Нет, папа. Он прав. Я не хочу замуж за того, кто никогда меня не полюбит. Не настаивай, пожалуйста, — Залина неожиданно расправила худые плечи и подняла голову. — Я тоже не хочу за него замуж. Я согласна на расторжение помолвки. Так будет правильно.

Исмаилов поджал губы, вздохнул и развел руки в стороны.

— Не понимаю. Но ладно. Если моя дочь приняла решение твоего сына, Саид, я согласен. Расторгаем помолвку. Как и наши будущие контракты.

Что ж, заплатили малой кровью. Хоть и видел Аслан в глазах отца неодобрение.

*****

Прошла неделя

Аслан припарковался у знакомого дома на окраине города, уставился прямо перед собой.

В тот день, когда Берзоевы ее похитили, она отказалась возвращаться в квартиру Аслана. И он, как бы не было трудно, согласился с этим. Отпустил ее. Не на совсем конечно. Он дал ей время. Время все обдумать, прийти в себя.

Так же, как дал время и себе. Время, чтобы осознать, что без нее он не может.

Да, они переписывались в мессенджере и даже созванивались. Но ему этого было мало. Не хватало ее язвительности, не хватало выпущенных коготков.

Дина вообще изменилась с тех пор, как вышла из того лесного дома. Она стала задумчивой и отчего-то печальной.

Мать Дины согласилась на лечение и сама прогнала из своей квартиры непросыхающего отчима. Дина же вернулась туда, чтобы навести порядок, пока мать в рехабе. Так она сказала Аслану.

Он же, конечно, понимал, что врет.

Но как бы там ни было, у них было время подумать. Больше, конечно, ей, чем ему. Для себя он все уже решил и за эти семь дней понял, что поступает правильно.

Поднявшись на этаж, постучал в дверь.

Она открыла сразу же, будто стояла под дверью и ждала.

На голове небрежный пучок, шорты какие-то смешные, майка, пережившая тысячу стирок. Но даже сейчас она ему нравилась. Красивая. И поцеловать ее жуть как хочется.

— А ты чего не позвонил? Что за привычка врываться? Я тут занята, так что

— Вижу, что занята, — оттеснив ее вовнутрь, прошел сам и повесил чехол с одеждой на крючок вешалки в прихожей.

Тут же стояли большие мусорные пакеты, набитые хламом, который она, судя по всему, собиралась выбросить. В квартире, и правда, стало свежее и чище.