Возвращаюсь домой, снимаю верхнюю одежду и несу ее в свою комнату, чтобы куревом и остальной гадостью не провоняла.

Тут же перед моей дверью появляется мать.

— Ну и чего не на работе? Денег дома нет совсем, за квартиру платить надо!

— Меня поперли, мам, — вздыхаю я.

— Поперли? — мать щурится. — За что?

— За воровство, которого я не совершала, — спокойно говорю я, потому что эта тема меня уже достала. Почему я должна перед всеми оправдываться? За что?

Мать округляет мутные, пропитые глаза.

— А могла бы и украсть, раз все равно уволили! Жрать мы что будем? Третий день холодильник пустой, а ты не чешешься!

— А муж твой что? — во мне начинают вскипать обида и злоба. — Он же на стройке вроде работает? Пусть купит не бухло, а продукты домой! Я вас и так все время обеспечивала! И за квартиру платила тоже я! Сейчас у меня трудности! Завтра пойду искать новую работу! Просто отвалите от меня! — отстраняю мать и влетаю в свою комнату. Запираю дверь за ключ.

— Неблагодарная дрянь! Бессовестная! Я тебе всю молодость отдала, а ты мне на старости лет шиш с маслом?! — мать пинает ногой дверь, а я падаю на кровать и закрываю глаза.

Накрываю голову подушкой, чтобы не слышать вой матери.

«А могла бы и украсть»...

Вот чего желает мне родная мать. Ей на меня плевать, как и было почти всегда. Лишь бы в холодильнике была закуска, а на столе бутылка. Остальное ее не парит.

Причитания похмельной матери прервались грохотом двери. Похоже, кое-кто уже надербанился. Слышу голос отчима, как зовут меня.

— Динка, мразь! Иди сюда! — орет Колька на всю квартиру и, подозреваю, на весь подъезд.

Выхожу из комнаты и вижу, как отчим, чье лицо в крови, оседает под захлопнувшейся дверью.

— Коля! Что случилось, Коля?! — к нему на всех парах мчится мать, а я лишь складываю руки на груди и наблюдаю за этой картиной.

— Уволили, Оль! Прораб подошел и сказал, что все... мол, плохо работаю. Выдал расчет, я домой пошел. Возле остановки мужик какой-то... бородатый... Деньги забрал, а меня отмудохал так, что думал, домой не доползу! Сказал передать привет Дине от какого-то Аслана! Ты кого на меня натравила, мразь? Я сейчас очухаюсь, ты у меня получишь! — зарычал на меня отчим.

— Динка, гадина! Ты что натворила, а? Кого на Колю натравила? Что еще за Аслан, а? Я тебя спрашиваю, проститутка! С кем спуталась, дрянь?! — мать бросилась ко мне, а я нырнула в свою комнату и провернула ключ. Прислонилась к двери, по которой мать лупила кулаками и сжала зубы до хруста в челюстях.

Отчим хрипло матерился, обещал показать мне «кузькину мать», а мама обзывала последними словами, расстроившись даже не из-за того, что ее обожаемый Коленька получил по харе, а из-за того, что у него отобрали деньги. Похмелиться теперь не на что.