Но тут же стало страшно и неприятно от мысли, что он мог разочароваться во мне сегодня. Не получил, что хотел и решит, что я больше не стою его усилий. Что, если завтра он просто вышвырнет меня отсюда? Обратно, в притон к Коле и матери?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Нет, я не хочу туда возвращаться. Только не теперь, когда я узнала, что жизнь может быть другой. Без запаха перегара, без воплей и мордобоя за стеной.

Но и спать с ним за его блага я не намерена.

Я снова посмотрела на телефон. Экран мигнул уведомлением. Какой-то спам. Но сердце все равно пропустило удар. Может написать ему? Объяснить по-человечески, что я не одна из тех, с кем он привык общаться. Не могу я так, за шмотки и жилье...

Но написать ему так и не смогла. Пусть все решится завтра.

Уснула я только под утро, когда небо начало светлеть.

*****

Аслан заглушил двигатель, но еще несколько минут сидел в тишине салона, глядя в лобовое. Внутри всё еще полыхал пожар.

Его трясло от ярости, в которой смешались и обстрел клуба, и ледяной тон отца, и больше всего отказ Дины. Оттолкнула его, как какого-то лошка. Поиграла и послала лесом. Дура гордая.

Он, конечно, не стал бы брать ее силой. Это не по-мужски. Но так жутко хотелось ей отомстить, что рот наполнялся горечью. Играть с ним вздумала.

Или дело в другом? Может дело в бармене, которого она так бережно перевязывала? Может она в него влюблена? Он не раз уже за ними наблюдал. Есть между ними что-то...

Скрипнули зубы, а руки сжались в кулаки. Интересно, с ним, с этим Сашкой, она спала?

Ударил по рулю, резко отрыл дверь и вышел на улицу. Было свежо. Даже холодно.

Аслан вошел в особняк, надеясь, что все уже спят, но в гостиной ярко горел свет. В креслах сидели дед и дядя Марат. Отец стоял у окна, сложив руки на груди.

— Явился, — голос отца был полон раздражения. — Мы ждали тебя несколько часов назад.

— Были дела, — Аслан прошел в центр комнаты, застегнул верхние пуговицы рубашки, которую так толком и не привел в порядок после Дины...

И его вид, конечно же, не укрылся от внимательных глаз деда.

— Дела, говоришь? А так и не скажешь. Тебя словно из притона выгнали, — подал голос дед, поигрывая со своей тростью. Аслан усмехнулся. Почти так и было. Но он этого, разумеется, не скажет.

— Отец, по Берзоевым что-то выяснилось? Почему они напали на мой клуб?

— Мы как раз об этом говорили, — подал голос дядя Марат, пытаясь разрядить обстановку. — Твой отец перед твоим приездом переговорил по телефону с Берзоевым. Случилась неприятность. Ну, это для нас неприятность. Для них страшный позор.