— Однако ситуация меняется, ведь братство продаёт с каждым годом всё больше ингредиентов. А род Тэцэра в последнее время начал иметь с этого процесса прямо скажем излишние барыши.

Принц на слова деда мог только грустно усмехнуться. Семьи Тэцэра и Андэра были одними из немногих оставшихся королевских лоялистов, и вроде бы по уму им следовало сплотиться как никогда. Однако политика благородных родов оставалась всё такой же, какой и была, а главами семей двигала всё та же логика. Греби под себя как можно больше силы, власти, влияния, земель и денег, пока всё это не подгребли под себя остальные. Благодаря успехам Хэгэна в борьбе с магами жизни и его талантам на поприще дипломатии, которые позволили молодому и толковому магу завести дружеские отношения с Дартом Ромулом и остальными северянами, тот практически отхватил для себя и своего клана северную марку. Тэны готовы были терпеть такого наместника, а в будущем князя, братство продавало большую часть даров Смертолесья в центральные провинции именно через род Тэцэра. А семья Андэра оказалась не у дел на этом праздники жизни, будучи затёртой, и даже их кровь в наследнике престола не помогла. Теперь же Зэдала, благодаря умению Хэгана договариваться, удалось пристроить на обучение, которое принесло свои плоды. Так что князь Вокэн закономерно опасался политической ситуации и утраты влияния, а потому потихоньку капал внуку на мозги.

Зэдал же был вынужден, сохраняя улыбку на лице, общаться со стариком и лишний раз подтверждать, что никто не собирается выводить конкурентов на первый план, а его оттеснять на обочину жизни. В такие моменты принц определённо отлично понимал своего наставника, которому власть была нужна как волку пятая нога. И почему слово «политика» в его устах было ругательным. Определённо есть свои плюсы в том, чтобы сидеть на краю мира с красавицей-женой, самосовершенствоваться в магии и иметь возможность слать в дупло каждого, кто тебя раздражает.

Сам Зэдал таким путём бы, конечно, не пошёл, потому что его амбиции распространялись не только на волшебство, но и на Тибцэн. Он хорошо знал историю своей страны, восхищался королями прошлого и их успехами как в мире, так и на войне. И очень хотел вписать в исторические хроники своей родины несколько новых славных страниц. Он готовился к этому всю жизнь, так что глупо менять собственные амбиции на всего лишь хижину в лесу, пусть и магическом. Там пусть Ромул посидит, а ему ещё нужно сделать Тибцэн снова великим.

Над последней сентенцией наставник почему-то постоянно потешался, однако к самой цели питал уважение. И даже выражал поддержку, что для обитателя магического леса в общем-то немало. Учитель вообще во многом был аполитичен, и в целом его философия порой сводилась к тому, что власть людей портит, а, следовательно, наверху всегда сидят те ещё моральные уроды. Исключения же лишь подтверждают правило. Как не трудно догадаться, по этим причинам Ромул стоял за простой народ. И Зэдалу было трудно с ним во многом не соглашаться. В конце концов, о том, сколько при дворе лжецов и лицемеров, которые ради личной выгоды способны пойти на любое преступление, принц знал получше других. Но при этом он не считал представителей простонародья святыми через одного, ведь не зря говорят, что нет более жестокого надсмотрщика, чем бывший раб. Дай любому крестьянину силу, власть и безнаказанность со стороны нижестоящих, так он такого учудит, что благородным поплохеет. И, вероятно, начнёт с ближайших соседей, к которым имеет обиды. Приятные исключения опять же ничего не поменяют на общем фоне. Все люди в массе своей недобрые и злопамятные существа, которым обычно всего и всегда мало.