Я же, честно говоря, уже больше ломал голову по поводу других миров. Да и кто бы о них не думал, открой он возможность в них путешествовать? Братья и сестра присоединились к большой стае, и, если бы не Жэндэ с Рэмом, я бы уже начал эксперименты. В конце концов, братство вполне себе встало на ноги, северная марка у нас в друзьях, хватает и иных союзников вплоть до наследного принца, который решил свою проблему с ростом силы. К тому же этот мир мне откровенно не нравился. Всё-таки тут тёмное средневековье, магократия и правит бал закон сильного.

Спору нет, наверняка есть миры хуже. Я не желал жить и тем паче тащить семью на какие-нибудь ядерные пустоши, напоминающие незабвенный фоллаут. Не хотел бы я оказаться и в мире, порабощённом корпорациями, несмотря на все достижения научно-технического прогресса, припоминая киберпанк две тысячи семьдесят семь. И уж тем более меня не привлекали места, богатые всякой демонической дрянью. Все вышеперечисленные, конечно, существовали только в фольклоре, но некое особое чутьё говорило, что подобные миры вполне себе существуют. Это чувство не было прозрением, похожим на просветление при переходе на новую ступень Лестницы в Небо, но, тем не менее, присутствовало. Однако я был уверен, что есть и иные места. Пусть не райские, но неплохие. Туда можно было бы найти дорогу и обосноваться там. Возможно, даже заняв с семьёй нишу на уровне богов языческого пантеона, не имея значимых конкурентов, потихоньку заняться прогрессорством, если будет такое желание. Хотя это тоже пока что было где-то на уровне идей. Чтобы отгородиться от средневекового мракобесия, не обязательно идти в другой мир, пока что я по мере сил держал дистанцию, живя в Смертолесье, где мне было вполне комфортно.

Однако мои попытки прикинуть планы на будущее, а также наслаждение тихим семейным счастьем прервал неожиданный гость. В Речнолеску я не торопился, полагая, что южнее всё хорошо, а потому сидел на делянке уже прилично времени, лишь отлучаясь севернее для охоты, чтобы закрыть долги перед соседями, заодно принося и окружающим меня людям как мяса, так и ягод, богатых Кив. Но идиллию прервал Эфрим, прибежав сюда на своих двоих с паршивыми новостями, от которых я выпал в осадок, только и сумел спросить:

— Да как млять так-то⁈

— Пока что не очень понятно, — проворчал бывший ополченец, садясь за стол в дольмене и придвигая к себе тарелку с запечённой олениной. — Но север созывает знамёна, как и все остальные.

— Так. Давай по порядку. Что вообще известно? — переспросил я.