Штурм наших стен войсками удельных княжеств провалился. Он принёс нам немалые потери, но враг потерял гораздо больше. Особенно больно по нему ударило уничтожение элитного отряда во главе с сыновьями тётки принца, хотя попытки перебить нас оппоненты оставили не сразу. А второй ударный кулак и вовсе чуть не переломил ход битвы, когда ударил по нашим уставшим войскам, часть из которых к тому же штурмовала Явану, куя железо, пока оно горячо.
Пришлось забить на раны, которые слегка подлечили водники, и опять ринуться в бой вместе с Зэдалом. Вытащили ситуацию мы, что называется, на тоненького, едва продержавшись до момента, когда Аэдр прибыл к нам с резервами. Функциональной у него была только одна рука, но маг десятой ступени есть маг десятой ступени, к тому же отряд с ним был более чем представительным. Однако моя тушка опять пострадала: один умник сломал мне два ребра булавой, а другой едва не вырубил ударом топора по голове. Хорошо, что я разумный человек и предпочитаю носить шлем, а не красоваться перед публикой без него, но с развевающимися на ветру волосами.
Проиграв битву и поняв, что дело дрянь, враг решил отступить, причём отнюдь не одним отрядом. Запахло жареным, и крысы побежали с тонущего корабля, спасая свои жизни. Мы же на следующий день отправились в погоню, ища руководителей восстания. Тэны есть тэны, они сбегут через границу или запрутся в своих замках, но на них, в целом, плевать. Так или иначе, их участь предрешена, и опасности они не представляют. Мэдэна и князь Хэшвэ — другое дело.
Первым мы нашли мужика, а не многодетную мать. Щадить этого бунтовщика никто не собирался, а потому мы с Зэдалом выжгли его отряд с неба, не давая разбежаться, а затем по земле нас нагнали пехотинцы и добили выживших. Пощады не получил никто, включая тринадцатилетнего княжича, которого отец взял на войну. Никому не нужны малолетние мстители, ведь им свойственно вырастать, и я живой тому пример.
Сейчас же настал черёд вдовы, потерявшей сыновей. История с ней повторилась. Догнали по воздуху, ориентируясь на мои острые чувства, начали бить магией, не давая ей и её людям разбегаться, потом подошли отставшие отряды, и дело было сделано. Сейчас верные воины принца с ним во главе добивали раненых. Жестокий век, жестокие нравы, но иначе нельзя, мне тут сказать нечего. Потому сижу вдалеке и молчу.
Пока я предавался меланхолии и осознавал, что всё, кажется, закончится, недалеко от меня на ветку присела птичка с синим оперением на крыльях и красным хохолком, начав выдавать замысловатые трели. Будут ещё схватки, все замки мятежников надо будет взять штурмом и всех бунтовщиков казнить. Но это уже без меня. Мне было гораздо приятнее сидеть не шевелясь, слушать лесного певца и, наконец, чувствовать, что нервы, в последнее время похожие на натянутые струны, расслабляются. Для меня всё это дерьмо наконец останется позади.