Но в человеческом обществе я всё равно утвердился, не потеряв связи со стаей, несмотря на свои отлучки. И как утвердился! Как выяснилось, наш лес для людей — это место, которым детей пугают на ночь глядя, так что, выжив и преуспев здесь, а также долго подвергаясь воздействию магического фона, я стал просто абсурдно сильным для своего возраста и телесно, и в волшебстве, чем скорее пугал людей, а не радовал, будучи опасным дикарём со странной и непривычной логикой. Но, как бы там ни было, этот мир уважал силу, и она у меня была.

Её хватило, чтобы никто из лесной деревушки, где жила Старая Эна, не смел поднять на меня руку. Она позволила мне спасти купца Эсуфа с работниками и семьёй, которых у Речнолески захватили бандитствующие наёмники. Сила позволила заполучить уважение бывших ополченцев, которых торговец нанял для своей охраны, когда стал возить дары магического леса, что я ему приносил, и обращать их в звонкую монету. И она же позволила мне отомстить, когда я встретил одного из убийц своих родителей.

Правда, выяснилось, что кроме него мстить мне уже, собственно, некому. Остальных исполнителей потом зачистили, а заказчики сгинули в дворянских разборках, точнее заказчица. Было довольно неловко узнать, что в моих злоключениях виновата моя же сводная бабка. Хотя после этой новости жить стало как-то проще, по крайней мере, на какое-то время. Магический лес исправно позволял мне добывать растения, ценящиеся алхимиками, а также схожие с ними части волшебных зверей и их шкуры, идущие на брони магам. Эсуф расторговывался этим добром, выкупая свитки с магическими знаниями, по которым я учился, так как волшебной дури во мне было выше готовы, но не хватало информации о том, как энергию применяют люди, а не звери. Поток денег позволял щедро платить бывшим ополченцам, которые звали на «интересную работу» своих старых боевых товарищей, а также учили меня обращаться с оружием и давали представление о тактике со стратегией. И так вышло, что Речнолеска превратилась в итоге в небольшой, но хорошо укреплённый городок на краю мира, а другие три деревни в крепкие форты, обросшие гарнизонами, ставшими моей личной дружиной. Пусть небольшой, но довольно зубастой.

Я видел в ней необходимость. Со слов знающих людей, королевство Тибцен стояло на краю династического кризиса, который быстро мог перерасти в гражданскую войну, а я некоторым образом взял на себя ответственность за четыре поселения людей, которых когда-то спас от тех самых наёмников. К тому же ценил человеческие жизни, а внутренняя смута —