В итоге я замучил падавана вопросами о том, что он делал и чего с ним происходило с момента восхождения на восьмую ступень. Однако всё было глухо. Парень всё так же жил в королевском дворце, всё так же участвовал в светской жизни и всё так же тренировался. Не было ничего, что выбивалось бы из ряда вон до тех пор, пока его стагнация не стала очевидной, и тогда ему с наставниками пришлось идти на всё более суровые меры, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки.

Однако, когда вполне себе магическая змея, пусть и небольшая, его укусила, мы приблизились к разгадке. Ползучую гадину я убил сам, а затем резко запихал в болезного трав, которые должны победить яд. И они его перебороли, пока я внимательно смотрел на пациента магическим зрением и видел, как сначала по его энергосистеме распространилась коричневая дымка магической отравы, а затем салатовый цвет прошёлся по его телу, вымывая её. И вид корней Кив стал чуть менее неправильный, если так можно сказать о столь эфемерном ощущении.

— Итить колотить, вот где собака заррыта, — выдал я тогда глубокомысленно.

— Что? — настороженно спросил принц слабым голосом. Всё-таки местные змеи серьёзно так могут ударить по организму даже сильного мага.

— Потравили тебя, твоё высочество, — хмыкнул я.

— Я заметил, когда клыки этой гадины в меня впились, — буркнул он, а затем добавил: — Какая же гадость, рот аж горит.

— Змеёй запей, полегчает. Проверено, — усмехнулся я, подав болезному тушку, которой аккуратно срубил голову.

Зная по себе, что после побегов Оранжевой Цлемы пасть и правда горит так, что и из унитаза как собака попьёшь, лишь бы уменьшить палитру ощущений, возражений я не ждал. И правильно, принц присосался к чулку и начал изо всех сил втягивать кровь рептилии. Посмотрев на благостную картину, можно было продолжить.

— В общем, потравили тебя не сегодня. Яд сначала чуть сдвинул твою внутреннею энергетику, а потом лекарство исправило и это, и то, что было прежде, хоть и не полностью. Знаешь, что это значит? — оскалился я.

— Что всё можно исправить до конца? — лицо мужчины, лежащего спиной на подлеске, осветилось надеждой.

— Что ты сейчас у меня все побеги сожрёшь, ученик! — оскалился я, помахав перед лицом собеседника оставшимися растениями.

Дальше была сцена бесчеловечных пыток, которым подверг прекрасного принца жестокий дикарь. Пациент особо не сопротивлялся, так как был слаб и после яда, и из-за нашей разницы в ступенях и Лестницах. Но зато потом высококультурно матерился, чувствовалось хорошее гуманитарное образование наследника престола. Тем более что, во-первых, кровь из змеи была уже высосана, а во-вторых, повторный приём лекарства не помог, разница мной не ощущалась. От чего к непечатным выражениям перешёл уже я: