Сон не шёл. В голове крутились обрывки битвы: багровая тьма, крик Лирры, лицо Элиана, его пустые глаза.
Я убила его.
Я высосала брата.
Я — чудовище.
Но я не могла умереть. Я должна была жить с этим.
Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и прошептала в темноту:
— Я справлюсь. Я должна справиться.
Эпилог.
Ридан.
Полгода спустя.
Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на Бастион. На стены, которые отремонтировали после той битвы. На магические сферы, снова засветившиеся ровным золотым светом. На магов в бежевых мантиях, которые сновали по своим делам, будто ничего не случилось.
Но мы знали. Тот день изменил всех.
Лирра не вернулась. Лиан ушёл в отставку и теперь жил где-то на окраине Имерии, вдали от Бастиона. Говорят, он пишет книгу воспоминаний о сестре. Я не проверял.
Аминх, тот новенький, остался. Он оказался способным — не гениальным, но надёжным.
Дарен… Дарен остался собой. Он шутил, подкалывал, флиртовал с Кассандрой — та теперь не смотрела осуждающе, а иногда даже улыбалась в ответ. Вейра стала чаще снимать перчатки. Говорят, у неё появился кто-то. Я не спрашивал.
Нора — мама Вилии — поселилась в Бастионе. Она помогала в лазарете, ухаживала за ранеными, иногда сидела с детьми магов. Она так и не оправилась от потери сына, но научилась жить с этой болью. Как и мы все.
А Вилия…
Она не простила себя. И не простит никогда. Но она научилась дышать. Научилась вставать по утрам, пить компот в общей столовой, тренироваться с кинжалами. Она даже пару раз улыбнулась — не той улыбкой, что раньше, а другой, тихой, почти незаметной. Но я видел.
Она стала лучше контролировать свою силу. Мы тренировались вместе — я принимал её излишки, когда она переполнялась. Это стало нашим ритуалом. Она отдавала, я забирал. Мы не говорили об этом. Просто делали.
Сегодня она вернулась с задания. Вдвоём с Дареном закрыли какой-то мелкий разлом на границе. Я ждал её в кабинете, но она не пришла. Мне сказали, что она отправилась в свою комнату.
Я поднялся по лестнице, прошёл по коридору, остановился у своей двери. Не её — своей. Потому что несколько месяцев назад она попросила переселиться ко мне. Сказала, что не может спать одна. Я не спросил почему.
Я толкнул дверь.
Она сидела на краю кровати. В чёрном комбинезоне, запачканном пылью и чужой кровью. Волосы растрёпаны, на щеке — свежая царапина. Она смотрела на меня, и в её глазах был тот самый огонь, который я так долго не видел.
— Ты долго, — сказала она.
— Был занят, — ответил я, закрывая дверь на засов.
— Кассандре снова нужен был отчёт?
— Ей всегда что-то нужно, — я сделал шаг к ней. — А тебе?