— Какая же ты сладкая, — прохрипел он мне в ухо, и его язык снова скользнул по мочке, оставляя липкую слюну. — Сейчас мы тебя хорошо повеселим.

Второй, тот, что с хвостом, стоял сбоку и расстёгивал ширинку, довольно скалясь ртом. В свете одинокого фонаря его лицо казалось маской из ночного кошмара — глубокие тени провалились в глазницы, шрам на губе дёргался в такт учащённому дыханию.

— Держи её крепче, — бросил он лысому. — Я первый.

Меня затрясло. Не от холода — от животного, первобытного ужаса, который затопил всё нутро ледяной водой. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, вцепилась ногтями в руку, зажимающую рот, но лысый лишь рассмеялся глухо и сильнее вжал меня в стену, так что затылок стукнулся о кирпич.

— Брыкайся, детка, мне так даже больше нравится, — выдохнул он, и его пальцы, оставив ягодицу, поползли ниже, туда, куда я даже думать боялась.

Я зажмурилась. Молиться? Кому?

И вдруг — тишина.

Не та тишина, которая бывает между ударами сердца, а мёртвая, звенящая, будто мир замер.

— Оставьте девушку.

Голос. Знакомый. Низкий, спокойный, с ледяной сталью в интонациях. Голос, который не терпит возражений, который привык, что ему подчиняются с первого слова.

Я распахнула глаза и повернула голову.

Лезвие полоснуло по шее.

Острая боль — и что-то тёплое побежало по ключице, затекает за воротник платья. Лысый, отвлёкшись, дёрнул руку с ножом, но было поздно — лезвие уже оставило свой след.

Но я не смотрела на кровь. Я смотрела туда, откуда пришёл голос.

Ридан.

Он стоял на границе света и тьмы, там, где тусклый фонарь выхватывал из темноты лишь часть фигуры. Чёрная рубашка, тёмные брюки, тяжёлые ботинки. Лица почти не видно — только глаза. Эти глаза цвета грозового неба, которые сейчас казались чёрными, бездонными и горели такой лютой, ледяной яростью, что у меня перехватило дыхание.

Он стоял неподвижно, как статуя, но в этой неподвижности чувствовалась пружина, готовая распрямиться со скоростью молнии.

— Парень, уходи отсюда, — лысый всё ещё пытался сохранить спокойствие, но голос его дрогнул. Он чуть отодвинул нож от моего горла, видимо, заметив кровь и испугавшись, что зарезал меня раньше времени. — Не видишь, мы развлекаемся? Вали, пока цел.

— Я предупреждаю всегда один раз, — сказал Ридан.

И всё.

Я не успела моргнуть.

Секунда — и лысого рядом не было. Просто исчез. Только что стоял, вжимая меня в стену, и вдруг — пустота. Я пошатнулась, теряя опору, и упала бы на колени, если бы меня не поддержала стена. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли круги.

А когда зрение прояснилось, оба лежали на земле.