Дарен усмехнулся, но не насмешливо — скорее устало.

— Мы присматривались к тебе, — сказал он. — Часто хранители не выдерживают работы. Уходят в восвояси. Или умирают на заданиях. Зачем привыкать к людям, которые всё равно умрут или уйдут?

— Какая защитная у вас политика, — ответила я, чувствуя, как внутри шевелится что-то тёплое. Они всё-таки смотрели. Замечали. Просто не показывали.

— Если ты не только о нас, но и о главе, — Дарен повернулся ко мне и чуть подмигнул, — то ты для него всегда была особенной.

Я закатила глаза.

— Особенной? Он первое время вечно был мной недоволен. То слишком поздно закрыла портал, то слишком медленно на лошади передвигаюсь, то не так кинжал держу.

— Тем не менее он сам тебя тренировал, — сказал Дарен. — А скажи, недавних двух новеньких он тренирует?

Я задумалась. Те двое парней, которые появились в Гильдии недавно — с ними занимались другие наставники. Ридан даже на тренировки к ним не заходил.

— Нет, — признала я.

— Меня он тоже не тренировал. Никого из нас, — Дарен развёл руками.

— Может, всё дело в том, что он не может к вам прикасаться?

— Именно! — Дарен хлопнул ладонью по поручню. — Ты для него как глоток свежего воздуха. С тобой он чувствует себя нормальным. Не боится, что случайно высосет. Поэтому ты для него особенная.

Я усмехнулась, но усмешка вышла кривой.

— Меня это не бодрит.

— Зря, — Дарен вдруг изобразил задумчивость, приложив палец к подбородку. — Многие женщины в Имерии мечтают, чтобы на них не действовала его сила. Представь, сколько можно сэкономить на контрацепции.

Я фыркнула, но внутри кольнула острая ревность.

— Дарен, ты вообще о чём? — я повернулась к нему, уперев руки в бока. — Если ты намекаешь, что я должна радоваться, что он может меня трогать без риска убить, то, знаешь, это не самый романтичный комплимент. Я не «удобные штаны». Если он со мной только потому, что безопасно, то пусть идёт ищет себе другую пустышку.

Дарен присвистнул.

— Ого, кошечка выпустила когти, наконец. А то такая молчаливая стала.

— Перед Риданом я теряю дар речи, — призналась я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Но это не значит, что я собираюсь быть удобной.

— Поэтому ты мне и нравишься, — Дарен улыбнулся — по-настоящему, без обычной полуусмешки. — Умеешь ответить.

Я покачала головой, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Пойду позвоню маме.

— К Ридану захотела? — хитро прищурился он.

— Нет, — я вздохнула. — Надо позвонить маме, сказать, что живая и здоровая.

— Ты хорошая дочь, — сказал Дарен, и в его голосе вдруг прозвучало что-то грустное.