— Кассандра, — позвал он, не поворачивая головы. — Завтра в Питере будет машина?

Она перестала спорить с Дареном и повернулась к нему.

— Да. И документы. И чистая одежда.

— Хорошо, — кивнул Ридан и замолчал.

Обед продолжался. Кто-то принёс десерт — невесомое суфле, тающее на языке. Дарен съел две порции, и Кассандра смотрела на него с таким видом, будто он совершил преступление. Я пила вино, чувствуя, как тепло разливается по телу, как уходит напряжение, как этот странный, невозможный обед на роскошном лайнере, посреди Балтийского моря, после ада запретных земель, становится самым мирным моментом в моей жизни.

Потом Кассандра поднялась, поправила платье и сказала, что идёт отдыхать. Дарен потянулся следом, бросив на меня быстрый, понимающий взгляд.

— Не скучайте, — сказал он, усмехнувшись, и вышел.

Мы остались вдвоём.

Тишина стала другой — не неловкой, а той, которая бывает, когда слова уже не нужны. Я смотрела, как Ридан крутит в пальцах пустой бокал, как блики света играют на его руках.

— Ридан, — позвала я.

— Что?

—Что ты делаешь в Пустышке?

Он усмехнулся — по-настоящему, открыто, и это было так неожиданно, что я замерла.

— В Пустышке я получаю то, что нельзя найти в Имерии, — сказал он.

— Например?

Он посмотрел на меня. Долго. И ответил:

— Например, тишину.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но он вдруг поднялся, обошёл стол и остановился рядом со мной. Его рука легла на спинку моего стула, и я чувствовала его тепло даже сквозь ткань платья.

— Идём, — сказал он тихо.

— Куда?

— На палубу. Хочу посмотреть на ваше море.

Я поднялась. Он взял меня за руку — просто, естественно, будто всегда так делал, — и повёл к выходу.

В коридоре было пусто. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

На палубе было холодно. Лайнер шёл ровно, разрезая воду.

Ридан отпустил мою руку, опёрся о поручень и посмотрел на горизонт. Ветер трепал его волосы, рубашку, и он казался здесь чужим — маг из другого мира, стоящий на палубе земного корабля, глядящий на море, которое не помнит магии.

— Красиво, — сказал он.

— Это просто вода, — ответила я, вставая рядом. — В Имерии даже небо другое.

— Другое, — согласился он. — Но здесь... здесь есть что-то, чего нет там.

— Что?

Он повернулся ко мне. Его глаза казались чёрными, но я знала — они цвета грозового неба. Он смотрел на меня, и ветер трепал мои волосы, и платье облепляло ноги, и я не могла отвести взгляд.

— Спокойствие, — сказал он. — В Имерии всё время что-то происходит. Магия, порталы, заговоры, нечесть. А здесь... здесь просто море. И тишина.