Я вышла в коридор и направилась к общей гостиной, где стоял большой обеденный стол. Дарен уже ждал у входа, прислонившись плечом к стене, — в чёрных брюках и какой-то серой рубашке, которая на нём смотрелась неожиданно элегантно. Увидел меня и усмехнулся.

— Кошечка, — протянул он, окидывая меня взглядом. — Хорошо выглядишь.

— Ты уже здесь, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, хотя внутри всё ещё колотилось сердце.

— Мы все ждём только тебя, — он хитро прищурился. — Не знаешь, почему у Ридана рубашка порвана?

— Не твоё дело, — отрезала я и шагнула в зал.

Ридан сидел за столом, наливая что-то в бокал из хрустальной бутылки. Увидел меня — и его взгляд стал таким, что у меня подкосились колени. Он смотрел на меня несколько секунд, не отрываясь, потом опустил глаза в бокал и сделал глоток.

Кассандра сидела по правую руку от него, сжимая в пальцах салфетку. Её лицо было непроницаемо, как всегда, но я заметила, как она перевела взгляд с меня на Ридана и обратно, и уголок её губ чуть дёрнулся.

Я села напротив Ридана. Дарен тут же опустился на стул рядом со мной — прямо напротив Кассандры, и она бросила на него быстрый, недовольный взгляд.

Передо мной уже стоял наполненный бокал. Я взяла его в руку, чувствуя, как пальцы чуть дрожат.

— За удачное возвращение, — сказала я, поднимая бокал.

— За возвращение, — ответил Ридан, и его голос прозвучал ровно, будто ничего не случилось. Будто ещё полчаса назад его губы не были на моей шее, а пальцы не скользили по моему телу.

Я сделала глоток. Вино оказалось терпким, тёплым, и оно разлилось по горлу, согревая.

Дарен поднял свой бокал.

Кассандра сидела неподвижно, глядя куда-то в сторону, и только пальцы её чуть сжимали салфетку.

Ридан налил себе ещё. На меня не смотрел, но я чувствовала его взгляд кожей.

— Платье тебе идёт, — вдруг сказал он, и в голосе мелькнуло что-то тёплое, почти интимное.

— Кассандра одолжила, — ответила я, глядя ему в глаза.

Он чуть приподнял бровь.

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение между нами становится почти осязаемым. Дарен что-то сказал Кассандре, она ответила, но я не слышала слов. Только смотрела на Ридана, а он смотрел на меня.

К нам подошёл мужчина в белоснежной форме, бесшумно ступая по мягкому ковру. В руках он нёс большое серебряное блюдо, накрытое крышкой. С лёгким щелчком крышка снялась, и по залу поплыл аромат — густой, пряный, с нотами розмарина и сливочного масла.

На блюде лежала огромная рыба, запечённая целиком, с хрустящей золотистой корочкой и дольками лимона по краям. Вокруг неё громоздились запечённые овощи — спаржа, молодой картофель, черри, присыпанные травами. Отдельно стояли соусники с чем-то белым и зелёным, и корзинка с ещё дымящимся хлебом.