Я осмотрелась.

Мы оказались в каком-то старом поместье.

Высокие потолки терялись в полумраке, и лишь кое-где тусклый свет пробивался сквозь грязные окна, рассеиваясь по комнате жёлтыми, большими пятнами. Всё здесь было из дерева — стены, пол, тяжёлые балки под потолком, резные панели, которые когда-то блестели лаком, а теперь покрылись тёмным налётом времени и запустения. Пахло сыростью, гнилой древесиной, пылью — той самой, вековой, которая оседает на вещах, когда их не трогают годами. Воздух был спёртым, тяжёлым, будто само здание забыло, что такое свежий ветер.

Но даже сквозь слой грязи и разрухи чувствовалась былая красота. Резные наличники, лепнина на потолке, огромные дубовые двери с бронзовыми ручками — это поместье когда-то было величественным. Дорогим. Живым. А теперь оно напоминало старую фотографию, выцветшую на солнце, — красивое прошлое, от которого осталась только тень.

— Где мы? — спросил Дарен, оглядываясь. Его голос звонко отразился от стен и утонул где-то в коридоре.

Ридан не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мои, горячие, уверенные, и это было единственной реальностью в этом странном, заброшенном мире.

— Медальон, — сказал он, протянув вторую руку ко мне.

Я передала медальон, и он принялся его осматривать, отпустив мою руку. Я точно могла сказать: на медальоне и на Ридане нарисованы одни и те же руны. Я узнала бы их где угодно.

— Они такие же, — сказала я.

— Похожи, — согласился Ридан, продолжая вертеть тёмный металл в пальцах. Его лицо было напряжённым, сосредоточенным.

Дарен в этот момент подошёл к окну — грязному, почти непрозрачному, в трещинах и паутине. Он постучал по нему костяшками, прищурился, вглядываясь в мутное стекло, и вдруг свистнул.

— Мы рядом с Тёмными землями, — сказал он.

Кассандра, которая до этого осматривала углы комнаты, замерла, а потом быстрым шагом подошла к окну. Я подошла следом.

Вдалеке, за полосой чахлых деревьев, начиналась пустошь. Чёрная земля, багровое марево на горизонте — это было невозможно перепутать ни с чем. Мы стояли на границе. Дом стоял одиноко, как забытый страж, и ветер, наверное, выл здесь по ночам так, что у живых кровь стыла в жилах.

— Почему именно сюда? — спросила Кассандра, не отрывая взгляда от пустоши.

— Может, здесь дешёвая аренда? — Дарен пожал плечами с таким видом, будто они обсуждали цены на жильё. — Говорят, в Тёмных землях с видом на нечисть особняки стоят меньше золотых.

Кассандра метнула в него ледяной взгляд, но Дарен даже не заметил — уже отошёл к дверям, рассматривая резные косяки.

— Мы в Имерии, — сказала я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Но почему-то не в Бастионе. Хотя телепортация из театра всегда происходит именно в Бастион. Это же единственный стабильный переход.