— Нет, — ответил Ридан. — Их открывают. И, честно признаться, маги никогда такого не видели.

— Алдис, — выдохнула я.

Все головы повернулись ко мне.

— Он жив, — сказала я, хотя никто не спрашивал.

Ридан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Мы не можем этого подтвердить, — сказал он осторожно. — Но маги зафиксировали идентичность открытия порталов. Это один и тот же человек. Только как он быстро телепортируется от центра Имерии до Тёмных земель?

— Медальон? — спросила я.

— Очень старый артефакт. Я такой никогда не видел, — ответил Ридан и откинулся на спинку стула.

— Он хочет выманить нас, — сказал Дарен, откидываясь на спинку кресла. — Сделать так, чтобы мы разбежались по разломам.

— Или он хочет, чтобы Вилия пришла к нему сама, — тихо сказала Кассандра.

Повисла тишина.

Я чувствовала, как все взгляды буравят меня. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то со страхом.

— Я пойду к Тёмным землям, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Ты не пойдёшь одна, — сказал Ридан.

— Я знаю.

— Я с ней, — тут же сказал Дарен.

— Я тоже, — неожиданно подала голос Вейра.

Ридан кивнул.

— Тогда решено. Отправляемся в ночь. Дарен, Вейра, Вилия — на разлом у Тёмных земель. Кассандра и остальные — в центр Имерии.

Все задвигались, зашептались, начали собираться выходить. Я поднялась, собираясь уходить, но Ридан остановил меня:

— Вилия, задержись.

Я осталась.

Зал опустел. Только мы двое и мерцающая карта на столе.

Ридан подошёл ко мне, взял за плечи.

— Ты уверена? — спросил он тихо. — Ты можешь отказаться. Никто не осудит.

— Я уверена, — ответила я, глядя ему в глаза. — Это мой бой. И я должна его закончить.

Он молчал несколько секунд. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб — мягко, почти невесомо.

— Тогда возвращайся живой, — сказал он. — Это приказ.

Я улыбнулась.

— Слушаюсь, глава.

Я вышла из зала и направилась к лечебному крылу. Туда, где была мама. Разговор, который я оттягивала, больше не ждал.

Лечебное крыло Бастиона пахло травами, мёдом и чем-то сладковатым — заживляющими мазями. Мама сидела на кровати, прислонившись спиной к подушкам, и смотрела в окно. На её плече белела свежая повязка, но в остальном она выглядела хорошо — живой, настоящей.

— Вилия, — сказала она, когда я вошла. — Я знала, что ты придёшь.

Я села рядом, на край кровати. Взяла её за руку — тёплую, шершавую от работы.

— Мам, — начала я и запнулась. — Зачем ты врала?

Она закрыла глаза. Её пальцы сжали мои.

— Ты тоже много не говорила, — сказала она тихо.

— Я не хотела, чтобы ты волновалась, — ответила я.

— Я знала, что это дело времени — когда ты увидишь магию. Но надеялась, что в Пустышке твоя магия не проснётся.