Лунный свет, пробивающийся через разбитое окно, серебрил её волосы и превращал лицо в бледную маску.

— Всё будет хорошо, — я опустился рядом, стараясь звучать уверенно. — Здесь нас точно не найдут. К утру всё успокоится.

— Я боюсь не этого, — она покачала головой, пальцы нервно теребили потрёпанный край куртки. — Не патрулей, не погони. Я боюсь за тебя, Макс. За то, что с тобой происходит с тех пор, как ты узнал… кто ты.

Я напрягся. В горле внезапно пересохло, а сердце забилось чаще. Даже сейчас, в относительной безопасности, само упоминание моего происхождения вызывало почти физический дискомфорт.

— Белозерский, — её голос дрогнул, а лицо на мгновение исказилось от сдерживаемых эмоций. — Не просто беспризорник из трущоб, не просто одарённый, а наследник престола, которого весь мир считал мёртвым. Последний из императорской династии.

Она подняла на меня взгляд, в котором читался не просто страх — почти отчаяние.

— Ты понимаешь, что это значит? Демидов не успокоится, пока не найдёт тебя. Ты — живое воплощение его провала, единственное доказательство, что он не уничтожил династию полностью. Каждый день твоего существования — угроза его власти.

Она придвинулась ближе, почти лихорадочно схватив меня за руку:

— Мы больше не просто беглецы, Макс. Мы — мишень для всей государственной машины. Каждый агент, каждый патруль, каждая ищейка будет натаскана на твой след. И это никогда не закончится, понимаешь? Никогда.

— Я всё ещё тот же Макс, — попытался улыбнуться я, но вышло криво. — Да, с дурацким амулетом и новой кучей проблем, но всё тот же уличный воришка.

Кристи медленно покачала головой. В её глазах читалось что-то, похожее на скорбь:

— Нет. Ты изменился, — её голос дрогнул. — За последние несколько часов с амулетом ты стал совсем другим. С того момента в склепе, когда ты чуть не придушил Шакала… — Она сглотнула. — Я видела твои глаза. Это был не ты. Ты смотришь сквозь меня, словно видишь что-то за гранью реальности. Говоришь вещи и используешь слова, которых раньше не знал. Даже двигаешься иначе. Будто Макс из банды Эда исчезает, а на его месте появляется кто-то древний, могущественный и… пугающий.

Последнее слово она произнесла совсем тихо, но оно ударило больнее, чем крик. Я отвернулся, не в силах выдержать её взгляд. Как объяснить то, чего сам не понимал до конца? Голоса предков в голове, воспоминания, которых у меня никогда не было, знания, которым неоткуда было взяться.

— Помнишь, — продолжила она после паузы, — как мы сидели на крыше склада и мечтали? О том, как сбежим из банды Эда и найдём свой собственный угол. Может, даже уедем из города. Помнишь, какими были наши мечты?